Попала. В книгу. Главной злодейкой.
Елена Звездная: Попала. В книгу. Главной злодейкой.
О подписке:
1. Он-лайн чтение на сайте, выкладывается по мере написания.
2. Книга доступна только для чтения онлайн.
Попала. В книгу. Главной злодейкой.
Книга «Попала. В книгу. Главной злодейкой.» доступна только для чтения онлайн.
Доступ получаете сразу после успешной оплаты и через логин и пароль.
Да, я это прочитал(а) и возражений не имею.
При оформлении особое внимание обратите на указываемую почту. Если у Вас есть почта которая подключена к сайту, то указывайте её. Почта login@yandex.ru и login@ya.ru (и подобные) воспринимаются как разные почты.
Цена — 399 руб.
Нажимая на кнопку, я даю свое согласие на обработку моих персональных данных, а также соглашаюсь с офертой и политикой конфиденциальности
Внимание! Что не понятно всегда можно спросить «Контакты «))
Попала. В книгу. Главной злодейкой. читать он-лайн, скачать.
Фрагмент
Последнее, что я помнила, это как закрыла книгу, вполне справедливо назвав автора идиоткой, сюжет тупым, главгероя придурком, количество интиму на страницу романа зашкаливающим, главгероиню типичной Мерисьюхой, которая влюбилась вообще не в того, второго героя милашкой, ну а антагонистку романа такой дурой, каких еще поискать надо. Даже коммент под книгой оставила «Аффтор, сам выпей йаду и убейся о стенку!». Не то, чтобы я это всерьез, но эмоции после книги были такие, что прям трясло. Она просто именно такую смерть уготовила главной злодейке, а по-моему вся вина девчонки была в том, что она просто не в того влюбилась… ну, бывает, но убивать за такое зачем?
Короче спать легла в расстроенных чувствах, а проснулась…
В книге!
Как поняла? Да проще простого — в просторнейшей спальне было всего два ковра, оба круглые, пушистые и розовые. Один под кроватью и соответственно вокруг роскошной постели, второй у туалетного столика. И все. В остальном довольно скользкий паркет, на котором главгероинька часто поскальзывалась, падала, и каждый раз главной злодейке то диадемы сломает, то любимый сервиз разобьет, то письмо, что писалось всю ночь при падении обольет чернилами. Серьезно, такую неуклюжую мадам еще поискать надо было, но вот он ореол ГГЖ — в нее вообще все влюблялись с первого взгляда, ей выпадали всякие плюшки типа магических артефактов, а в итоге она и титул императрицы заполучила, и главгероя, и второстепенного героя, и еще с десяток рыцарей, готовых бросить мир к ее ногам. Бесит! Два этих тупых ковра бесят и адова несправедливость бесит тоже. Настолько выбесила, что мне вот теперь эта тупая книга в кошмаре снится.
Но спальня так вообще была ничего себе.
Встав с роскошной, мягкой, потрясающей кровати я утонула в розовом ворсе ковра. Приятно. На ковре хотелось полежать, порелаксировать… и выпить. Чего-нибудь вкусненького и столь же роскошного как и интерьер.
Прошлась по паркету — ничего скользкого, нормальный такой паркет, теплое дерево согревало ноги даже через слой лака, и ходить босиком было очень приятно. Вообще спальня оказалась такой огромной, что в ней можно было не только спать, но и проводить небольшие балы – пространства было завались. И что обидно – автор нормально всю эту красоту не расписывала, если бы не смутивший меня в тексте момент со всего двумя коврами, я бы и не сообразила чего мне тут снится.
А так, в целом — было роскошно. И вот если рассматривать обстановку с точки зрения психологии — такое количество розового шелка и фатина намекает на то, что владелица этой комнаты особа настолько утонченная, что она не просто спит, а «дрейфует в облаке нежности». Балдахины над кроватями выглядели так, будто их ткали эльфийские девственницы при свете полной луны.
И монументальный камин из темного мрамора — единственная вещь, которая напоминает о том, что я в суровом фэнтези-мире, а не внутри огромного зефира. Он выглядит настолько величественно, что огонь в нем обязан гореть исключительно «высокородным» пламенем.
Розовый пушистый ковер в центре — это отдельный вид иронии над практичностью. Он настолько мягкий и огромный, что на нем можно потерять не только туфельку, но и целого рыцаря, если тот случайно зайдет без доклада.
И потолок это отдельный разговор – он явно был призван имитировать хрустальное небо. Люстры здесь свисали с потолка с такой частотой, будто в этом государстве хрусталь выдают по талонам в неограниченном количестве. Они сияют ярче, чем все сокровища в пещере нашего дракона, вместе взятые.
Роскошно, в общем, но при этом утонченно, изящно, очень мило и даже уютно. Не зря мне главная злодейка с самого начала книги импонировала.
И тут в дверь постучали. Ммм, у меня будет сон с персонажами, как интересно.
— Войдите, — чуть повысив голос, приказала я.
Сон нравился мне все больше и больше, прямо просыпаться не хотелось.
Открылась двустворчатая дверь и в спальню вереницей головосклоненных служанок в серых висящих по фигурам платьях, бесшумно вплыли служанки. Целых двенадцать.
— Доброе утро, госпожа! — проговорили разом.
А потом начался разнобой.
— Ваша тетушка ожидает вас к завтраку.
— Сегодня прибудут новые горничные.
— Какой утренний наряд вы желали бы надеть?
— Какой чай подать перед завтраком?
— Украшения с камнями, моя госпожа?
— Пришло именное приглашение на бал в честь тридцатилетия его императорского величества.
А, точно, вспомнила — он же старый совсем. Тридцатник мужику, а он на малолеток заглядывается. Главзлодейке по книге было восемнадцать, главгероине двадцать… И вот эти две молоденькие за старого дядьку боролись? Бредятина.
— Моя госпожа, поторопитесь, — произнесла милая девушка с умненькими карими глазами.
Йоли — моя главная горничная. Ну в смысле самая доверенная служанка главной злодейки в книги. Предана своей госпоже она была до одури, что не удивительно — единственная дочь императорского наставника в пять лет сбежала из поместья и застала отвратительную картину – юную девушку из покосившейся старой избы, вытаскивали двое громил, и судя по разговорам людей в толпе, собирались продать «в позор» за какие-то долги, которые чиновники приписали бедному ученому и его семье. Главзлодейка она и в детстве была главзлодейкой — достала серебряный кинжал, который ей старший братик подарил, и пошла вершить правосудие. И вот ей бы точно несдобровать было бы, но повезло — прежде чем потыканные острым оружием громилы прибили мелкую соплячку, появились братья, отец и слуги. Несдобровали в итоге громилы, а Йоли попросилась служить молодой госпоже, да так и осталась при ней.
— Наряд? — задумчиво переспросила я, разглядывая свою Йоли… бедняжка, после смерти своей госпожи, и она покончила с собой.
А все потому, что главзлодейка влюбилась в императора, которого в книге почему-то называли молодым и красивым. Фу, гадость какая.
А потом я вспомнила об одном интересном моменте – император терпеть не мог фиолетовый цвет. На дух не переносил. А сегодня, если я правильно помнила начало книги, помимо моей тетушки, которая носила титул вдовствующей императрицы, там еще добровольно-принудительно будет император. В оригинале тетушка смылась, мотивируя это приступом мигрени, а главзлодейка осталась наедине с императором, который ее на дух не переносил. И я его понимаю – на кой ему малолетка? Но вот малолетку понять не могу — она влюбилась, и с ходу отупела до безумия, а потом еще и главгероинька появилась и понеслась.
В общем, так, сон классный, я прямо всем довольна, но допустить развитие событий как в книге было бы глупо. Раз так повезло оторваться по-полной, то и оторвемся.
— Мое фиалковое платье! — скомандовала я горничным. — Украшения… помните ту россыпь цепочек с фиолетовыми сапфирами – вот их.
Вышколенные дворцовые служанки посмотрели на меня как на умалишенную — все знали о нелюбви императора к этому цвету, но Йоли, верная Йоли мгновенно ответила:
— Сейчас все принесу.
***
Мне притащили платье из плотной фиалковой ткани с выраженным блеском при попадании прямого света. Верхняя часть плотно прилегала к телу, фиксируя положение грудной клетки и позвоночника. Лиф имел вырез, открывающий ключицы и верхнюю часть плеч. Поверх основной ткани была нашита сетка с мелким плетением, декорированная металлизированной нитью золотистого цвета. Вдоль центральной линии закреплены пять ограненных камней синего цвета, размер которых уменьшается сверху вниз. В принципе неплохо, но нижняя часть платья обладала тяжестью и значительным объемом, который поддерживался внутренним каркасом. Верхний ярус представлял собой симметричные полотна, расходящиеся от центра. Края были обработаны плотной вышивкой и золотистым кантом. Основная юбка спускалась до пола, полностью закрывая ступни. По всей поверхности были распределены мелкие отражающие элементы. В нижней части юбки нанесен сложный геометрический узор из золотистых нитей. И ткань обладала высокой плотностью, что исключало образование мелких складок при движении. Плюс ко всему вдоль подола были закреплены утяжелители для сохранения колоколообразной формы юбки при перемещении в пространстве.
Одним словом — адище.
И к этому адищу полагалась диадема — по весу килограмм на десять тянула.
— Нет, я это не одену, — решительно произнесла, топая в ту сторону, откуда приходили горничные.
Вот как была в светло-кремовой шелковой ночной сорочке и легком белоснежном фатиновом халатике поверх нее, так и вышла из роскошной спальни.
А… зря.
Три стоящих в коридоре рыцаря разом выронили алебарды.
Но не они меня интересовали – на входе в галерею, определенно направляясь к тетушке, остановился Эмерди.
Мой краш всея романа!
Этот мужчина обладал внешностью, в которой отсутствовала мягкость, а черты лица имели завершенную, жесткую форму. Ему было двадцать пять лет — возраст, когда юношеская угловатость сменяется плотностью костных структур и четкостью линий. Лицо отличалось ровным, бледным оттенком белоснежной кожи истинного аристократа. Глаза холодного серо-голубого цвета. Прямой взгляд всегда четко фиксировался на интересующем объекте. Темные, густые брови с ровным изгибом. Густая масса черных волос была зачесана назад, открывая высокий лоб. Несколько прядей сохраняли свободное положение, спускаясь вдоль висков, но общая форма прически оставалась непоколебимой, как и сам лорд Эмерди.
И вот мне с первого взгляда понравилось в нем все — выраженный контур подбородка, линия губ горизонтальная и ровная, что придавало лицу сосредоточенное выражение.
А широкое основание шеи указывало на развитый плечевой пояс и физическую массу тела.
Мое сердечко дрогнуло.
Эмерди же, внезапно резко отвел взгляд, сжал могучей рукой (а я точно знала что могучей, потому что в романе он был не только советником императора, но и главой его тайной стражи, и запросто в одиночку мог уложить человек двадцать), и казалось, он хотел было сделать вид, что не увидел меня… Но поздно!
— Лорд Эмерди, — восторженно пропела я, и чисто по-женски игриво поправив светлые волосы, направилась к мужчине.
И вот он да – это был мужчина. Настоящий. Умный, исполненный внутреннего достоинства, сильный, проницательный, способный на многое, если не на все, и в принципе — настоящий мужчина. Помню в книге, когда у него появились чувства к главгероиньке я чуть не взвыла.
А с чего, собственно, там появились чувства?
И я вспомнила — Оливия обратила внимание на его бледность.
Точно!
Сегодня ночью случилось очередное покушение на императора, и хрен бы он выжил, но вовремя вмешался Эмерди и его боевой ворон. Ну, вот это, по моему скромному мнению, было единственным недостатком мужика – просто у всех боевые кони там, ну на худой случай псы, а у него ворон. Птыца! Но не суть – император в итоге остался невредим, ну кроме одной маленькой царапинки на лице, а Эмерди получил серьезное ранение, но, как и всегда делал вид, что это мелочь, а он в совершеннейшем порядке. По сюжету Оливия появилась через два дня после начала событий в романе, к тому времени рана Эмерди воспалилась, и он едва был способен ходить, но скрывал, как и всегда. А Оливия заметила и проявила заботу и… вжух зажжужало.
Нет, не отдам. Мой. Вот сон мой и мужик тоже будет мой.
И с самой лучезарной улыбкой, чувству, я как струится шелковая ткань по бедрам, я направилась к советнику.
Лорд Эмерди застыл, вновь посмотрев на меня и явно был шокирован моим приближением в столь неподобающем виде. Но цель уже была поставлена и целью был он.
— Леди Лириэль, — соизволил он, наконец, принять тот факт, что избежать встречи не получится. — Чем обязан?
Все с той же лучезарной улыбкой, грациозно покачивая бедрами, я приблизилась. Медленно оглядела явно испытывающего неловкость мужчину, и улыбка моя померкла. Эмерди был не просто светлокожим, он был чертовски бледен. И отчаянно пытался скрыть это, надев не привычный костюм черного цвета, который только подчеркнул бы бледность, а темно-коричневый. Да и воротничок его рубашки имел легкий пастельный оттенок, вместо привычного белоснежного. И у Эмерди почти получилось – издали он выглядел вполне нормально, но вблизи…
— Что с вами? – с совершенно искренней тревогой спросила я.
О ранении помнила, но такое ощущение возникло, что рана там была не одна.
Заметно смутившись, лорд Эмерди опустил взгляд и сдержанно произнес:
— Я в полном порядке. Благодарю за беспокойство, леди Лириэль.
В полном порядке.
Абсолютно без стеснения, я протянула руку и коснулась его лба.
Эмерди окаменел.
Я же сместила ладонь на его щеку и она тоже была обжигающе горячей.
— Да у вас же жар! – испуганно прошептала я.
Оливия появится только через два дня, но с такой температурой, это еще вопрос — продержится ли он. И я, конечно, не в книге, но как-то не хочется, чтобы мой любимый герой взял и погиб. Вообще не хочется. Без него сон станет скучным.
Одна проблема — он же не пойдет за мной. И слушаться не станет. И вообще я для него как кость в горле. И…
Зато в этой папке, и это я точно помню, есть секретное отделение, а в нем доклад для императора, который передать нужно срочно. Так что Эмерди спешил к вдовствующей императрице, чтобы затем навестить императора с куда более важной информацией, чем та, что он преподнесет императрице.
Ну, знания сила!
И ловким движением выхватив папку у шокированного моим поведением молодого мужчины, я развернулась и поспешила в свои покои, крикнув:
— Следуйте за мной.
Позади раздалось раздраженное ругательство, но произнес он его тихо, и так же не громко, однако заставив меня услышать, сказал:
— Леди Лириэль, у меня нет времени на ваши игры!
— Но, у меня есть козырь, так что, желаете вы того или нет, мы все же поиграем.
В свою комнату я почти вбежала, быстро зажгла ароматическую свечу, и, приказав горничным убираться, подошедшей Йоли сказала принести жаропонижающий отвар и кровеостанавливающий порошок, вместе с заживляющим и бинтами.
А после, повысив голос, невозмутимо воскликнула:
— Ой, как интересно, тут в папке и секретный отдел имеется!
Разъяренный Эмерди ворвался в мою спальню, едва вышла Йоли и замер на пороге, с трудом сдерживая гнев. И вот стоит он там такой весь гневный, бледный, красиииивый… Идеальный мужчина.
— Что вы творите? — сдавленно спросил он.
Глядя на то, как я медленно подношу папку к яркому пламени свечи.
— Леди Лириэль!
И вот я о чем тут подумала, всегда знала, что у Эмерди красивая фигура, но никогда в романе не описывали обнаженку с ним. С императором завалиться можно интимными сценами, а вот с Эмерди ни одной.
И я почти пропела:
— Раздевайтесь…
— Что? — он, кажется, от подобного приказа дышать перестал.
— Снимайте все, кроме брюк и обуви, иначе…- и я чуть-чуть пододвинула папку к лепестку пламени.
Молчание и напряженное:
— Леди Лириэль, ваша шутка затянулась и переходит за грань. Понимаю, что вам скучно, но это перебор! – и прозвучало пугающе.
Одна проблема – я же сплю, так что мне вообще не страшно.
— Камзол и рубашку, лорд Эмерди. И отойдите от двери, вот мой пуфик перед зеркалом, на него и садитесь. И тогда, слово леди, я не сожгу вашу папку с очень полезными бумажками.
Взгляд его холодных серо-синих глаз вызвал мурашки по спине, и не от холода, от страха, но…
— Вы ничего не сможете мне сделать, даже если я все это сожгу, — спокойно напомнила я об истинном положении дел.
— Да, официально ничего, — он медленно сделал несколько шагов по направлению ко мне, — но вы уверены, что ваша шутка стоит вражды со мной?
Черт, вот быть его врагом мне не хотелось совсем. Во-первых, его враги жили недолго и не счастливо, во-вторых, им до самой смерти было стремно, очень стремно.
Но отступать поздно.
— Раздевайтесь, я сказала. Камзол и рубашку, сейчас.
— Зачем? — разъяренный вопрос.
Моргнула с перепугу, потом задумалась, пожала плечами и нагло заметила:
— Никогда не видела полуобнаженных мужчин. Полностью обнаженного видеть не хочется вовсе, но вот полуобнаженного страсть как хочется повидать. Не отказывайте мне, лорд Эмерди, ведь мы оба знаем, что императору я не нужна вовсе, так что, пожалуй, вы мой единственный шанс удовлетворить любопытство.
— Боюсь, я плохой пример, — процедил он.
— О, ну что же вы так нелестно о себе, все же в одежде вы самый привлекательный мужчина в императорском дворце.
Серо-синие глаза взглянули на меня с явным недоверием, и Эмерди произнес:
— А как же его величество?
— О, — я улыбнулась, — императору до вас как до луны пешком, в сравнении с вами он не стоит даже упоминания.
На красивых твердых губах промелькнула странная усмешка, и Эмерди произнес:
— Леди Лириэль, я знал, что вы безрассудны, но даже представить себе не мог, насколько.
В этот момент вошла Йоли, неся серебряный поднос, накрытый белой тканью. Моя умненькая служанка прекрасно понимала, что подобные вещи лучше не афишировать.
— Закрой дверь, — приказала я ей, — и иди ко мне.
Йоли подчинилась без слов, а вот лорд Эмерди криво усмехнулся и спросил:
— Так мы не наедине останемся?
Ничего не ответив ему, я дождалась пока подойдет горничная, передала ей папку и указав на Эмерди предупредила:
— Если дернется — просто сожги папку. Это не обычная свеча, пламя в ней посильнее, чем в камине, так что все сгорит мгновенно.
У Эмерди дернулась щека.
А я поняла – он сразу знал, что это за свеча. Как интересно.
Отнеся поднос к туалетному столику, я оставила его там и подошла к яростно испепеляющему меня взглядом Эмерди.
— Ну же, не сопротивляйтесь женскому любопытству, — я постаралась улыбнуться.
Хотя, если честно, рядом со взбешенным Эмерди, мне стало не по себе.
— Поверьте, смотреть там не на что, — прошипел он.
— Да я так и поняла, — еще раз обезоруживающе улыбнулась ему. — Еще по вашей бледности и жару.
И вся злость Эмерди исчезла в одно мгновение.
Кажется, он понял.
И когда я, взяв его за руку, повела за собой, мужчина последовал за мной, как завороженный.
Первым делом, я усадила Эмерди, потом подняла ткань с подноса, и начала читать обозначения на пузырьках. Первым в дело пошло жаропонижающее — не то, чтобы глава тайной стражи императора доверился мне сходу: когда я протянула ему ложку с противожаровым сиропом, он сначала взял бутылочку и изучил состав.
— Эльфийское снадобье, редкая вещь. Не жаль, переводит на меня такой продукт?
— Для вас мне ничего не жалко, — спокойно ответила ему и заставила выпить сироп.
Сначала ложку, потом еще половину.
И пока Эмерди чуть покачивался от накатившей слабости, интересный был приход у этого сиропа, я быстро расстегнула его камзол, следом развязала галстук… или как он тут называется.
А вот далее мне потребовалась помощь самого мужчины, поэтому я подождала с минуту, пока ему станет чуть легче, и лишь после этого начала с его помощью снимать камзол.
Когда стягивала рукав с левой руки, Эмерди невольно застонал…
А я застыла – теперь, когда камзол был снят, на светлой рубашке стали видны пятна свежей крови.
— Я же говорил — смотреть тут не на что, — с усмешкой произнес Эмерди.
Поняла что у меня полные глаза слез, только когда кровавые пятна на его рубашке начали смазываться. Быстро вытерла слезы, и принялась расстегивать пуговки на рубашке.
— Достаточно, — мою руку мягко перехватили. – Леди Лириэль, я благодарен за жаропонижающее, но на этом довольно. Это всего лишь царапины, вам не стоит смотреть на…
— Йоли, придвинь папку ближе к огню! – оборвала я его.
Тихое ругательство и мою руку отпустили.
А я, не глядя на лицо Эмерди, расстегнула все до конца и ахнула – рана не была пустяковой и близко. Еще сантиметр, может полтора, и сердце было бы задето. Второе ранение на плоском мускулистом животе, она не была глубокой, но порез определенно был нанесен зазубренным оружием и представлял собой рваную кожу, и да — тоже кровила.
— Господи… — только и смогла сказать я.
— Леди Лириэль, довольно! – оборвал он мои страдания и поднялся.
Вновь быстро стерев влагу с ресниц, согласилась:
— Да, вы совершенно правы – сидеть довольно. Вам нужно лечь.
— Что?
— Йоли!
— Да чтоб вас!
Он все же лег на мою постель, но предварительно, несмотря на все мое противодействие, подстелил свой камзол… я так поняла, он был непромокаемым.
Когда Эмерди лег, моему взору предстала целая карта различных шрамов и следов на его теле, и картина была чудовищной.
Стараясь более не плакать, но время от времени все же вытирая непрошенные слезы, я обработала и перевязала раны. После нанесла заживляющую мазь от шрамов на каждый шрам на его теле. Одновременно приказала:
— Йоли, отставь папку, принеси ту рубашку, что я вышила для его величества.
Служанка подчинилась молча, и вышла из спальни, оставляя нас наедине.
— К чему рубашка? — странным, хрипловатым голосом спросил Эмерди.
— Ваша рубашка мокрая от крови. Одевать ее было бы не самым приятным делом, — разумно объяснила я.
— Но это подарок для его величества, — напомнил лорд.
— О, да бросьте, — согнувшись над его грудью и аккуратно намазывая очередной шрам… похоже что от стрелы, — императору мои подарки как корове пятое седло.
— Просто седло, или же, если вы хотите использовать поговорку с числом пять, правильно будет – пятое колесо телеге.
Впервые от начала целительных мероприятий, я взглянула на Эмерди, и с грустной улыбкой ответила:
— Будем откровенны — мои подарки действительно нужны императору как пятое седло корове, я все абсолютно правильно сказала.
Усмешка промелькнула на его губах, и Эмерди тихо произнес:
— Дело не в вас, леди Лириэль, проблема в отношениях императора и вдовствующей императрицы.
Надо же, он снизошел до откровения… неожиданно, но почему-то приятно.
— Я знаю, — осторожно передвинулась и занялась другим шрамом, — тетя не является родной матерью императора, но очень хочет, иметь родную кровиночку хотя бы во внуках. Я могу ее понять. Могу понять и императора — он не желает оставаться под контролем тетушки, и потому моя кандидатура на месте императрицы и супруги ему ненавистна. Мне лишь очень жаль того, что ни он, ни она не желают понять меня.
— А я? Я могу узнать, чего желаете вы, леди Лириэль? — внезапно спросил Эмерди.
И я села на постели.
Посидела, задумчиво, и уверенно сказала:
— Больше всего я хочу выбраться из императорского замка, вернуться домой, встретиться с отцом и братьями, и отправиться в путешествие по этому чудесному миру.
Потому что мир действительно оказался волшебным, лучшим, что было в этой книге, и пока я читала все время так жаль было, что мы только замок и окрестности наблюдаем, как в золотой клетке.
— Хорошее желание, — тихо сказал Эмерди.
Еще раз критически осмотрев его торс, я слезла с постели и протянула ему руку. То, как глава тайной стражи взял меня за ладонь, было… неожиданно странно, очень бережно.
— Держитесь крепче, вам нельзя напрягаться, так что вы должны использовать меня, и использовать нормально, а не создавать видимость.
Он усмехнулся, отпустил мою руку, и перевернувшись сначала на бок, легко поднялся, не напрягая вроде как раны, но кровь показалась вновь.
Повторно тщательно посыпала заживляющим порошком, и принялась забинтовывать все. Выходило забавно – Эмерди наклонялся, стараясь сделать процедуру более легкой для меня, я шипела и ругалась – от его наклонов, порошок осыпался. А уж сколько бинтов ушло на могучее тело советника императора – в два раза больше, чем я ожидала.
Потом пришла Йоли с рубашкой. И удивительное дело — черная шелковая рубашка, расшитая изображениями золотых драконов, как влитая легла на сильное тело Эмерди. Как влитая просто.
И почему-то от этого я… смутилась.
И сделав вид, что мне нужно умыться, торопливо вышла из спальни, оставив камзол на долю Йоли.
Через некоторое время открылась и захлопнулась входная дверь.
Потом моя служанка, осторожно постучавшись, вошла в мою ванную комнату. Я все так же сидела на краю роскошной ванны из розового мрамора.
— Он ушел? — спросила почему-то шепотом.
— Ушел, — подтвердила Йоли.
А я подумала — какая жалость, что в реальности таких мужиков как Эмерди нет и в помине…
— Госпожа, у нас мало времени на сборы, — напомнила о насущном Йоли.
Ну да, приятное исключение закончилось, осталось унылое развитие унылого сюжета.
— Идем, выберем мне другое платье, — поднимаясь, решила я.
— Моя госпожа, только не в таком виде! — воскликнула Йоли.
***
Платье выбрала и принесла Йоли, зато я его модернизировала. Острые ножницы и долой тяжелая нижняя юбка, которая весила килограмм десять.
В результате платье представляло собой сложную конструкцию из легких, полупрозрачных материалов, преобладающими оттенками которых были лавандовый, пурпурный и бледно-розовый. Верхняя часть удерживалась за счет жесткого внутреннего каркаса, плотно прилегавшего к торсу. Передняя часть лифа была густо расшита мелкими кристаллами и бусинами, имитирующими органический узор. От открытых плеч спускались декоративные элементы из тончайшего фатина, которые фиксировались на предплечьях. Шею охватывала узкая лента-чокер, выполненная из того же материала, что и декор лифа. Нижняя часть платья теперь, после моего нашествия с ножницами, имела асимметричный крой с высоким разрезом по правой ноге. В итоге юбка состояла из множества наслоенных полотен разной длины, края которых были необработанны, и это создавало эффект легкости.
А вместо тяжеленной тиары я выбрала украшение, имитирующее венок из мелких цветов и ягод в тон основному наряду.
Выглядело свежо, ярко, немного вызывающе, но зато в таком наряде я выглядела как юная девушка, а не как кукла неопределенного возраста в многотонном наряде. Мне лично очень понравилось, тетя, конечно, не одобрит, а вот я в восторге.
Когда выходила из спальни рыцари стояли с отвисшими челюстями, служанки замирали от шока, а фрейлины императрицы шушукались практически не скрываясь, но мне было все равно.
Легко сбегая по сияющей созданной из хрусталя лестнице, я наслаждалась чудесным утром, волшебным замком, букетами цветов повсюду, атмосферой сказочной жизни и предвкушением дальнейшего развития сновидения. Вот только бы не проснуться.
Куда идти я толком не знала, но верная Йоли тихо покашливала, стоило мне свернуть не в том направлении, и таким образом мы добрались до огромных двухстворчатых дверей, белоснежных, но украшенных кованными золотыми лианами и ярко-синими украшенными эмалью цветами. Пафосно, конечно, но потрясающе!
Лакеи, скрыв замешательство при виде меня за низкими поклонами, распахнули двери, и я вошла в утреннюю столовую.
Войдя, я склонилась в реверансе и поздоровалась:
— Доброе утро, тетушка. Долгих лет жизни, ваше императорское величество.
И лишь после этого выпрямилась.
Тетушка уже сидела за великолепным созданным из хрусталя столом, на котором угощение сегодня было оформлено в нежных розово-голубых сверкающих и имитирующих стекло тонах. Прозрачные чашечки для чая, блестящие кубики желе, множество пирожных в виде ягод клубники, такой голубой и розовой хрустальной клубники. Кусочки тортов были оформлены так же волшебно. И единственным, что выделялось инородностью на этом празднике хрусталя и цвета, был завтра императора — мясо с кровью, омлет, перепелиные яйца, сок из зеленых яблок, сельдерея и зелени, жесткий темный хлеб с зернами и семечками… Какой суровый завтрак, в книге о нем не было ни слова.
— Леди Лириэль, интересный… крой платья, — прозвучал глубокий бархатистый голос.
И тетушка, которая при виде меня аж побелела, мгновенно сменила гнев на милость и произнесла:
— Сын мой, рада, что ты, наконец, обратил внимание на нашу прекрасную Лири.
Да нафиг я не сдалась вашему ни разу не сыну, тетушка.
Но выдавив из себя улыбку, я направилась к императрице, и замерла, едва та едва заметно, но непоколебимо указала мне на место подле императора.
Да ладно!
Император и императрица возглавляли стол по обе стороны, а мне предлогалось сесть рядом с… старым дядькой.
Но тетушка, сверкая золотыми драгоценностями в своем неизменно черно-алом платье, повторно указала мне на мое место.
Йоли, сглаживая момент, поспешила отодвинуть для меня стул подле императора, и была остановлена словами императрицы:
— Сын мой, позаботься о нашей гостье.
Гостье, ага. Два раза.
— Не стоит беспокоить его величество, тетушка, — торопливо проговорила я, и поспешив к своему месту села на стул и пододвинула его самостоятельно, прежде чем его величество изволил встать.
— Какая… прыткость, — ничуть не с похвалой, сказал император.
И, по-моему, он вовсе не собирался вставать.
Извращенец, хренов.
Один раз у него с Оливией было прямо тут, на этом столе. Причем этот пошляк, использовал крем, чтобы слизывать его с ее тела. Изобретательно, конечно, но фу, я бы так не хотела.
И тут, в разгар самых неприятных мыслей, моя тетушка предательски простонала, и выдала:
— О, моя голова… Снова, мигрень… Дети мои, прошу прощения, я так плохо себя чувствую…
И не говоря более вообще ни слова, тетушка подхватила свою белоснежную болонку, та даже тявкнуть не успела, и выплыла из столовой… а за ней следом и абсолютно вся прислуга свалила… не оглядываясь.
Какая… жесть.
— Ммм, нас оставили одних. Как интимно, — с плохо скрываемой ненавистью, произнес император.
Боги, как хорошо, что это только сон.
— Что ж, не буду портить вам аппетит, — воскликнула я, торопливо поднимаясь.
И в этот же миг мою ладонь припечатали тяжелой сильной рукой.
И пробирающий до костей голос приказал:
— Сидеть.
Мама…
Очень осторожно, практически незаметно, я осторожно потянула руку, спасая ее из плена, всеми силами пытаясь разорвать это прикосновение.
— Ты изменилась, — император вовсе не собирался отпускать меня, более того, он мою ладонь сжал до боли. — Что с тобой? Ручная собачонка моей матушки внезапно перестала использовать макияж?
— Времени не было, — стараясь не взвыть от боли, быстро ответила.
— Потратила на урезание платья? — он сжал руку еще сильнее.
— Это новая мода такая… молодежная… Вам в силу почтенного возраста подобное не понять…
И он мгновенно разжал пальцы.
Я, так как все время тянула свою руку к себе, от внезапной свободы дернулась в сторону и, не удержавшись, свалилась на пол.
Тяжеленный хрустальный стул безжалостной скалой рухнул бы сверху, но монаршая рука в последний миг удержала мебель.
А я, потрясенная и обескураженная, подняла голову и впервые посмотрела на императора…
Император, которого в романе описывали как «прекрасного», вблизи оказался средоточием тяжелой, подавляющей энергии. Его лицо, лишенное малейших признаков «почтенного возраста», о котором я так опрометчиво заявила, было пугающе совершенным и злым. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, и дело было вовсе не в сквозняках огромного зала. Его облик буквально вещал о власти, силе и той опасной грации, которую не встретишь у обычных смертных. Я вдруг вспомнила, что у Эмерди на спине не обнаружилось ни единого шрама… А все почему? Потому, что за его спиной почти во всех сражениях был император. Вот этот вот, с темно синими глазами. И эти глаза — холодные, пронзительные, они смотрели на мир свысока, словно оценивая ценность каждого. Лицо императора казалось высеченным из камня — идеально прямая линия носа, высокие скулы и волевой подбородок. И губы, четкие, резкие, были плотно сжаты, не обещая ни милосердия, ни тепла.
И вот это вот чудище, становилось милым котиком рядом с главной героиней?
Хотя нет, не так, не рядом с ней — а наедине, в постели. Только в постели. В остальном, так если подумать, милым и пушистым он никогда не был.
— Насмотрелась? — холодный, пронизывающий, словно ледяной ветер, голос.
Помогитя…
Взгляд, быстро скользнул вниз, не в силах выдержать этот ледяной взор. Длинные, серебристо-белые волосы ниспадали на его плечи, создавая резкий контраст с темными одеждами. На концах пряди приобретали едва заметный голубоватый оттенок, что придавало образу императора нечто мистическое и потустороннее. Он не просто сидел за столом — он доминировал над всем пространством, источая ауру непоколебимой уверенности.
И вот какой с него главный герой? Он выглядел как истинный антагонист из тех самых книг, которые я так яростно критиковала — совершенный, пугающий и бесконечно далекий от всего человеческого.
— Поднимайся и садись — ты еще не поела, — усталый приказ.
Я поднялась. Поправила юбку. Еще раз взглянула на императора и решила — свалю-ка я от греха… в смысле от этого грешника, подальше.
И вороватым движением подхватив тарелку и столовые приборы, я направилась к противоположному концу стола.
— Это что за демарш? – прозвучало взбешенное.
И я застыла. Меня просто сковало от ужаса.
Бедная главзлодейка – что она тут вообще пережила, раз влюбилась в это??? Налицо явный Стокгольмский синдром, иначе не назовешь.
Но мне, к счастью, повезло – это только сон, всего лишь невинный сон и не больше.
«Сон, сон, сон», — повторила я про себя.
И развернулась к императору.
Млин, желание развернуться обратно, и бежать без оглядки было таким сильным, что мне потребовалось усилие воли, чтобы остаться стоять.
— Ваше величество, — голос дрожал, но я решила, что лучше разобраться здесь и сейчас, а в дальнейшем вовсе не встречаться с этим чудищем, — давайте на чистоту.
— Ммм? — он чуть изогнул бровь.
Сумка, даже это одно движение на его лице уже вызывало панический ужас. Какой кошмар вообще.
Шумно выдохнув, я прижала тарелку к груди, закрывая свое скромное декольте, и собравшись с силами, выпалила:
— Мы оба знаем, что вы считаете неприемлемой мою кандидатуру на место императрицы.
Он промолчал, ни один мускул на лице не двинулся.
— Если честно…
Если честно, я бы вот на первой фразе все и завершила, но раз решила все закончить, то отступать глупо.
— Если честно, вы мне тоже не нравитесь! – решительно высказала я, старательно не глядя вообще на императора.
Да потому что страшно, что пипяо было.
— В конце концов, мне всего восемнадцать, у меня вся жизнь впереди, и я хочу прожить эту жизнь счастливо, а не как… собачонка вашей матушки.
— Должен отметить, собачонкой вы уже не кажетесь, — произнес император и поднялся.
От этого действия, я дернулась, шагнула назад, поскользнулась, начала терять равновесие, отчаянно пытаясь сбалансировать за счет тарелки, но все кончилось тем, что хрусталь рухнул на мраморный пол и разлетелся на тысячи острых осколков, а вот я полетела следом, прямо на месиво их стекла…
И я зависла в воздухе, с десяти сантиметров от осколков, что изуродовали бы мне лицо. Но, почему-то, факт спасения меня не порадовал – жилистые жесткие руки императора ощущались слишком болезненно.
— Какая… неуклюжесть, — почти с презрением произнес император, и, не спрашивая разрешения, понес меня к своему месту.
Стул он поправил, продолжая с легкостью удерживать меня на руках, а после, осторожно усадил, пододвинул стул к столу так, что встать с него теперь было бы для меня проблематично, и невозмутимо поинтересовался:
— А мой возраст вы, значит, считаете весьма почтенным?
Я сидела, намертво прижатая к столу массивной спинкой стула. Мое сердце колотилось так, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди и расшибется о хрусталь, как та несчастная тарелка. А император стоял слишком близко. Настолько, что я видела каждый стежок на его темно-красном колете и чувствовала этот жуткий, леденящий холод, исходящий от его идеального лица.
— Ну же, — его голос прозвучал низко, почти у самого моего уха, заставив меня вздрогнуть. — Тридцать лет. Для тебя это уже финишная прямая к могиле?
Я сглотнула, лихорадочно соображая. В голове вертелись кадры из той дурацкой книги: «прекрасный император», «красивый властелин»… Ага, как же. Вблизи он выглядел как ожившее проклятие — безупречное, магическое и абсолютно беспощадное. Его серебристые волосы едва коснулись моего плеча, а мне уже стало страшно даже вздохнуть.
— Тридцать лет — это не возраст, — пролепетала я, пытаясь отодвинуться, но уперлась спиной в жесткую спинку стула. — Это… состояние души. И судя по вашему завтраку с сырым мясом, ваша душа явно застряла где-то в эпохе ледникового периода.
Его бровь медленно поползла вверх. Я видела, как в глубине синих глаз промелькнуло нечто, похожее на опасный интерес.
— Ледниковый период? — переспросил он, и на его губах, тех самых, которые по сюжету должны были слизывать крем с Оливии (фу, гадость!), появилась тонкая, едва заметная усмешка. — Продолжайте, леди Лириэль. Ваше «молодежное» красноречие сегодня бьет все рекорды.
Я поняла, что терять мне нечего. Это же сон. А во сне можно делать все, что угодно. Даже дерзить самому могущественному человеку в империи, который только что спас мою физиономию от превращения в фарш.
— Я просто хочу сказать, — я набралась смелости и посмотрела ему прямо в глаза, стараясь не утонуть в их ледяной синеве, — что вы блондин. А раз так, вам по вкусу должны быть брюнетки, а не я. И вас не волнует желание вашей матушки обрести светловолосых, как и она сама, внуков.
Император молчал. Его руки все еще сжимали подлокотники моего кресла, запирая меня в этой хрустальной ловушке.
— Значит, стать моей супругой вам не по душе? — он наклонился еще ниже, так что я почувствовала запах… холодной стали и чего-то горького. — А что же тогда по душе вам, Лириэль? Кроме изрезания бесценных платьев и падений на ровном месте?
Так, все, нафиг мне не сдался этот сон. Пора просыпаться. Эмерди, конечно прекрасен, но терпеть этот жуткий разговор я не готова даже ради Эмерди. Помогла мужику и ладно, теперь пора просыпаться. И схватив ножик, между прочим императорский и потому с кровью от мяса, я резким движением направила его к собственной ладони, собираясь проснуться самым банальным способом.
Но не успело стальное острие коснуться моей кожи, как клинок был выбит из моей руки и отброшен к противоположной стене.
— Ты что творишь? – взревел император.
— Ай… больно… — потрясенно прошептала я.
И замерла.
Это был не сон!
Во сне буквы вечно расплываются, строчки меняются местами, а смысл текста ускользает, как только пытаешься на нем сосредоточиться — но я совершенно без проблем прочитала этикетки на пузырьках с лекарствами. И боль — я ее уже тоже чувствовала, когда император прижал мою руку к столу.
Что за нахрен?
— Это что вообще сейчас было? — император склонился надо мной, и ярость от него исходила словно волнами.
А от меня волнами исходили страх, безнадежность и неопределенность.
— Попытка самоубийства… от безысходности, — прошептала я, пребывая в полнейшем шоке.
— Вы выбрали не того зрителя, — меня, наконец, освободили от давления авторитетом. — Если собираетесь покончить с собой, делайте это в присутствии матушки-императрицы!
И его величество сел на свое место.
А я, осторожно сползла в сторону, и, не имея возможности встать, изогнувшись выбралась из-за стола, сделала неловкий реверанс и направилась к двери.
— Лириэль! – окрик заставил застыть на месте. — Что ты делаешь?
— Следую вашему приказу, ваше величество, — пролепетала я, не оборачиваясь.
И поспешила к двери практически бегом.
Добежала!
Схватилась за ручку даже…
Но в следующее мгновение меня развернуло, оба запястья оказались запрокинуты наверх и сжаты сильной жесткой ладонью императора, а само светловолосое чудище, прижав мою вздернутую вверх фигурку так, что ноги до пола не доставали, прижал к полотну двери собственным телом и прошипел:
— Да что происходит?
Не знаю, что происходит, вообще ничерта не понимаю, но мне очень больно и страшно.
— Отпустите… пожалуйста… — меня трясло от ужаса.
И тут…
Тут император вдруг произнес:
— Лириэль, посмотри на меня…
И меня как громом поразило.
Такое уже было. В книге главзлодейка, то есть я, отправила Оливию к императору со славным грушево-мятным супом, который должен был способствовать не менее славному сну его величества и показать всю мою заботу о нем, но Лив, как и всегда, поскользнулась и разбила суп, на который я убила полдня. Попыталась все убрать голыми руками… ожидаемо порезалась, и бросилась бежать из кабинета монарха.
А он ее догнал, прижал к двери и прошептал «Оливия, посмотри на меня»…
И потом их глаза встретились, она перестала дышать, а он, склонившись к ее губам, поцеловал… Потом перевязал ее порезы и пустил ей кровь иным способом, очень интимным. Вот прямо так, без предисловий и ухаживаний. Император захотел – император получил. Раз, потом еще раз, потом еще… Он там тогда так наполучался…
И вот теперь…
— Лири, — теплое дыхание касается моих губ, — посмотри на меня… пожалуйста…
Да ни за что!
— Самоубийство предпочтительнее! — зажмурившись изо всех сил, выпалила я.
И недоуменный вопрос:
— Что?
Что-что? Кажись у мужика пунктик на падающих неуклюжих девиц, которых спасать всегда надо.
— Лири!
— Вам нравятся брюнетки… Вам нравятся брюнетки. Вам нравятся… ну пожалуйста, не идите на поводу у своей матушки, — откровенно взмолилась я.
И меня отпустили.
Едва обретя свободу, я опрометью бросилась прочь из столовой.
Промчалась мимо всех слуг, что стояли за дверью с интересом прислушиваясь к творящемуся там, потеряла на лестнице обе туфельки, причем одна приземлилась на пышную прическу любимой фрейлины тетушки. Взбежала наверх, заперла дверь в спальню и, прижавшись к ней для пущего запорного действия, прошептала изумленной Йоли:
— Валим отсюда! Сейчас! Немедленно! Даже вещи собирать не будем, лесом их!
— Но ваша тетушка… — начала было Йоли.
— Лесом тетушку!!! — у меня, кажется, начинаясь истерика. – Неси мое самое неприметное платье.
— Госпожа, — она растерянно смотрела на меня, — но у вас нет таких… мы же в императорском дворце…
— Тогда неси свое самое неприметное платье, — нашла я выход из положения.
— Да как бы, — Йоли с сомнением оглядела мою хрупкую фигурку, — ушивать придется.
— Ничего, урежем.
И пока Йоли бегала за платьем и плащами, я, прячась за кроватью, задумчиво тыкала шпилькой для волос в ладонь. И каждый раз было больно, и выступала капелька крови. Но я все равно тыкала… Может у меня случился припадок и я в коме?
Когда дверь открылась, я решила:
— Сначала сбежим к отцу, он у меня добрый и понимающий, и сразу был против затеи тети. Но нет же, она же настояла… Да лучше бы меня за какого-нибудь старого лысого генерала выдали, чем иметь дело с этим извращенцем, который предпочитает иметь подданных прямо в столовой, слизывая с них крем при этом. Интересно, только с девушек, или у императора более расширенные границы интимных интересов? Между прочим во дворце много красивых молодых аристократов… О боги — самый красивый из всех тут Эмерди! Йоли, а что если император приставал к Эмерди? Я, конечно, сомневаюсь, что Эмерди на такое согласился бы, но зная императора и его извращенную натуру…
И тут послышался дрожащий голос Йоли:
— Моя госпожа… мы не одни.
И следом ледяной голос императора:
— Вон отсюда.
Йоли сбежала первая. Она просто ближе к двери была, так что я ее понимаю, вот только… А куда бежать мне?
К двери страшно, один раз на мой побег у императора инстинкт сработал, второй раз как-то испытать подобное вообще не хочется.
Так что я взяла и залезла под кровать, искренне надеясь, что император меня не видел, все же я хорошо спряталась, а теперь еще и засунулась. И в комочек сжалась. И даже дышать перестала.
— А маленькая ручная собачонка весьма любопытно тявкает. Мне даже понравилось. Особенно идея с кремом в столовой. Я же весь такой извращенный.
И я услышала шаги совсем рядом.
Потом император нагнулся, поднял оброненную мною окровавленную шпильку и произнес:
— Если причинишь себе вред, хотя бы минимальный, я на твоих глазах казню всю твою семью! Все поняла?
И так мне вдруг от этого паршиво стало.
Между прочим главзлодейка по итогу именно из-за его приказа яд выпила, а об стенку убилась, потому что от яда было бы дольше и больнее. А тут, понимаешь ли, тоже мне заботливый какой.
Вообще не собираясь вылезать из-под кровати, все же заметила:
— Да какая вам разница, что я с собой сделаю? Считайте, что избавляю вас от головной боли в своем лице. Забудьте обо мне на парочку дней, а там вам встретится любовь всей вашей унылой жизни, и вот ее будете намазывать кремом сверху донизу сколько влезет, и она будет брюнеткой. И будете вы ее иметь долго, разнообразно и счастливо, а про меня даже и не вспомни… Помогите!!!!!!!!!
Кровать улетела в сторону, прямо в мою дневную кровать с подушечками у окна.
А я осталась лежать на ковре, в ужасе натягивая прозрачную ткань задравшейся юбки пониже на ноги. Я просто чулки сняла, они без туфелек запачкались, пока я по лестнице и галереям мчалась.
И я понятия не имею, что случилось бы дальше, потому что в таком бешенстве я этого монстра еще не видела, но тут от двери раздалось:
— Сын мой, неужели ты забыл о приличиях?
Испепеляющий меня взглядом император, на миг закрыл глаза, медленно выдохнул, и вновь воззрившись на мою скромную персону, отчеканил:
— О приличиях потрудитесь напомнить своей племяннице!
После чего развернулся и покинул мою разгромленную спальню.
Тетушка! Счастье-то какое, что у меня есть тетушка. А вот у Оливии тетушки не было, и вот он итог — ее сходу поимели.
— Милая, — вдовствующая императрица холодно на меня посмотрела, — приведи себя в порядок и прибудь в мои покои. Сейчас.
— Да-да, тетушка, как только переоденусь, поспешу к вам всенепременно! — со всем пылом заверила я.
А про себя добавила — ага, уже!
***
Первый раз мы с Йоли переодевшись в собственно Йоли, попытались покинуть императорский дворец на карете для слуг.
Все проходило замечательно ровно до тех пор, пока карета не добралась до конца моста, потому как сам дворцовый комплекс был окружен озером, через которое был перекинут мост. Вот там то, в шаге от свободы, нас и остановили.
После чего главный страж устало произнес:
— Леди Лириэль, вернитесь во дворец. Немедленно.
И тут главное все набившиеся в экипаж слуги повернулись и посмотрели на меня с таким осуждением, словно я тут была тараканом, решившим прокатиться зайцем. А мы с Йоли, между прочим, заплатили за проезд!
Но все равно пришлось вылезать.
Однако, попытка не пытка.
Спустя два часа я рыбачила в старом потрепанном одеянии рыбака, с широкополой соломенной шляпой на голове, и в целом неплохо было — Йоли сидела на веслах, так что я могла наслаждаться видами, природой, погодой… Тенью набежавшей.
Когда я приподняла шляпу и посмотрела на тень… с внушительного боевого корабля, который собственно тень и создал, свесился главный страж, и, страдальчески вздохнув, произнес:
— Леди Лириэль, это даже уже не смешно. Посмотрите, до чего вы свою служанку довели.
— Мне не трудно! — срывающимся голосом воскликнула Йоли.
К берегу нас отбуксировали силой.
Но врагу не сдается гордый варяг!
В третий раз я переоделась пастушкой. Вот всегда мечтала пастушкой побыть, но братья и папенька говорили, что с моей эльфийской внешностью, мне это не светит. Однако они были не правы.
— Му! Му, мои уточки… или как вас там погонять надо? — я задумчиво пожевала веточку.
Сорвала когда мимо яблони проходила.
— Мне кажется, не «му», — вставила Йоли.
— А как тогда? Как вообще уток погоняют?
— Бе! – сказал кто-то рядом.
— Точно «бе»? — недоверчиво спросила я и повернулась на голос.
Уставший и совершенно несчастный главный стражник с тоской посмотрел на меня и произнес:
— Леди Лириэль, у вас очень примечательные походка, фигура, цвет волос и ваше прекрасное лицо. Хотите вы того или нет, но эльфийская кровь делает вас весьма отличающейся от простых людей. А потому, ради вашей же безопасности, вернитесь во дворец. И поверьте мне на слово – вы без охраны до своего дома при всем желании не доберетесь, потому что вы ослепительно красивы, а ваша служанка, — он взглянул на Йоли с цветами в волосах (да, мы старались войти в образ), — очень красивая. Возвращайтесь.
Я с тоской посмотрела на дворец, вспомнила извращенистого императора, тоска стала еще тоскливее, и я с надеждой поинтересовалась:
— Лорд Морек, а за сколько вы согласились бы сопроводить меня домой? Я заплачу.
Стражник тяжело вздохнул и сообщил:
— Леди Лириэль, могу вас порадовать — ваши труды увенчались успехом и теперь все внимание императора приковано исключительно к вам — в данный конкретный момент он смотрит прямо на вас с террасы.
— Вот его мне только не хватало, — простонала я.
И села на траву, спрятавшись за телегой — теперь точно не видит.
Но не успела толком отдохнуть, как явились четыре личных стражника императора с паланкином, на который мне недвусмысленно указали.
— Да не надо ничего, сама пройдусь!
И раздраженно направилась ко дворцу, а сзади топала личная стража императора с паланкином, и полсотни дворцовых стражников. Прямо церемониальное шествие устроили.
***
Когда нас с Йоли довели до спальни, там уже успели прибраться. Розовых ковров не осталось, а жаль, но на их месте красовались белоснежные, что тоже не плохо. А вот то, что кроватки заменили, это, конечно, очень жаль было.
Любимая фрейлина императрицы явилась со служанками, что принесли огромное платье, на которое даже смотреть страшно было, не то чтобы надеть.
— Примите ванну и начинайте готовиться, леди Лириэль, до начала бала осталось менее двух часов.
И ушла, смерив презрительным взглядом.
Я помнила этот бал. Открывать его должны были император и главзлодейка, то есть я. И тетушка, исключительно благих намерений заради, опоила «сына» афродизиаком и у главной злодейки был секс. Такой себе, не слишком радостный секс, а потом она осталась одна растерзанная и обнаженная на постели, а он ушел, не оглядываясь, и больше на нее вообще не посмотрел. Совсем никогда. Только в тот раз, когда приказал выпить яд.
И вот мне бы никуда сегодня не идти, но тогда его точно опоят и найдут способ притащить ко мне в спальню… тетушка, она такая.
Вот же гадство. Дурацкая книга!
— Моя госпожа, не отчаивайтесь, — верная Йоли подошла и обняла меня.
Разрыдалась у нее на груди, проклиная это непонятное нечто, куда я так неудачно попала.
А потому решила — все они тут сумки! Натуральные. Один Эмерди хороший, но даже он мне не поможет.
И тут в двери постучали.
Йоли пошла, открыла и раздался мужской голос:
— Его величество желает на сегодняшний бал надеть рубашку, что сшила для него леди Лириэль.
Да ладно!
Откуда он вообще про рубашку узнал? Неужели тетушка? Я же и по ее указу и под ее присмотром ее шила и расшивала драконами, и она сообщила об этом его величеству? А тот, вместо того, чтобы выбросить в камин по своей привычке, он все вышитые мной платочки туда отправлял, на этот раз решил, что оно ему надо?
— А что, его величеству больше нечего жечь в своем камине? Дрова закончились? — язвительно спросила я.
Не сдержалась просто.
Под укоризненным взглядом Йоли быстро исправилась и сообщила, повысив голос:
— Искренне сожалею, — ага, уже, — но на сей раз свой подарок я сожгла в камине сама, не желая утруждать его величество.
Йоли молча закрыла дверь.
Мы постояли, глядя друг на друга, и направились в ванну – меня надо было мыть.
***
На бал я явилась в платье от императрицы, но с некоторыми изменениями. У того платья были открыты плечи, декольте до самого «немогу», и руки полностью. А меня подобное вообще не устраивало и потому, после недолгих размышлений я надела нижнее платье из кружевной черной ткани. А вот уже сверху пошло сапфировое, созданное в цвет глаз этого бррр императора. Понимая, что если отправлюсь в таком виде, тетушка, мечтавшая, чтобы сегодня я забеременела, пошлет переодеваться, поэтому мы с Йоли решили накинуть на плечи шелковый плащ — я все же только после ванны, меня вполне могло морозить.
Прическу мне заявилась делать фрейлина, но… помнила я ту прическу. Она такая была — с секретом. Там все держалось всего на одной единственной шпильке с жемчужиной, а как только ее вынешь, водопад сверкающих золотых волос до пояса оп и рассыпался. А я была против. Так что как только фрейлина, сделав свое поганое дело, скрылась за дверью, я открыла ящик со шпильками. И запихала в волосы все, вообще все что были. И никакого вам теперь разврата!
А потом, так как мне все равно было страшно, тихо спросила:
— Йоли, а что у нас есть из успокоительного.
Верная служанка мигом достала из нижнего ящика бутылку вина и два серебряных бокала. Надо же, а неплохо так, точнее даже — хоть что-то хорошее.
— Вкусненькое? — спросила с придыханием.
— Вкусненькое, — заверила Йоли.
С пятого бокала я успокоилась полностью. И хорошо так стало. И даже не совсем страшно, а может и вовсе не страшно. И прическа — вот это я понимаю подготовка к боевым действиям. Волосы были закреплены так, что даже если меня перевернут вверх ногами и начнут трясти, ни одна прядка не шелохнется. Идеально!
— Ну, с богом… или кто тут у них за главного, — выдохнула я, глядя в зеркало.
Из зеркала на меня взирала обалденно красивущая девушка. Черное кружево под сапфировым платьем смотрелось… траурно. Словно я заранее оплакивала свою спокойную жизнь. Но зато никакой обнаженки. Если император захочет что-то увидеть, ему придется продираться через три слоя ткани и моральные принципы, которые я отрастила за последние два бокала.
Мы вышли в коридор. Йоли семенила следом, нервно поправляя мой плащ.
— Госпожа, вы уверены, что шпилек достаточно? — шепотом спросила она.
— Йоли, там металла больше, чем в доспехах у стражи.
Путь до бального зала я преодолела в состоянии блаженного пофигизма. Лакеи распахивали двери, музыка гремела, сотни свечей сияли, отражаясь в драгоценностях придворных.
И вот оно. Главный вход. Глашатай набрал воздуха в грудь, чтобы объявить о моем прибытии, но поперхнулся, увидев мое закутанное в плащ тело.
— Ллледи Лириэль! — все-таки выкрикнул он, но как-то неуверенно.
Я вошла. Сотни глаз уставились на меня. Тишина повисла такая, что слышно было, как где-то в углу муха предвкушающе потирает лапки. Я шла с гордо поднятой головой, чувствуя тяжесть прически (шея уже начинала ныть) и плаща.
В центре зала, на возвышении, восседала тетушка. Гораздо выше нее, на троне, сидел Он. Император. В черном мундире с серебряной вышивкой, он выглядел как повелитель тьмы, решивший заглянуть на утренник в детский сад, чтобы всех сожрать и не подавиться.
Его взгляд мгновенно нашел меня. И, клянусь, температура в зале упала градусов на десять.
Я подошла, сделала книксен (насколько позволяла конструкция платья и зажатость мышц).
— Приветствую, Ваше величество вдовствующая императрица. Благополучия и долгих лет царствия, Ваше величество император.
Вдовствующая императрица прищурилась.
— Лириэль, дитя мое, почему ты в дорожном плаще? Сними его немедленно, бал уже начался.
— Мне холодно, тетушка, — жалобно пропищала я. — Сквозняки…
— Сними! — рявкнула она, теряя терпение.
Ну, была не была. Я развязала тесемки. Плащ соскользнул на пол, открывая мое творение. Сапфировое платье, из-под которого глухо торчало черное кружево, закрывающее ключицы, шею, руки до запястий и вообще все, что только можно.
Зал ахнул. Тетушка побагровела. Она-то рассчитывала на товар лицом, а я упаковалась как монашка-готесса.
Но император… Император медленно встал. Он спустился с возвышения, не сводя с меня своих жутких синих глаз. Подошел вплотную.
— Интересный выбор, — произнес он, и в голосе слышался холод стали. — Решили уйти в монастырь, леди Лириэль?
— Вся наша жизнь – служение господу, Ваше Величество, — ляпнула я первое, что пришло в голову.
— Какому именно? – насмешливо поинтересовался он.
Черт, совсем не помню что у них тут с пантеоном.
А потом взгляд императора скользнул мне за спину, туда, где в тени колонн стояла имперская свита. И вдруг его глаза сузились.
Я проследила за его взглядом и похолодела.
Там стоял Эмерди. Бледный, красивый до обморока, он опирался на колонну. И на нем, под расстегнутым камзолом, отчетливо виднелась черная шелковая рубашка с золотыми драконами. Та самая.
Император медленно перевел взгляд на меня. Потом снова на Эмерди. Потом снова на меня.
— Вы сказали, что сожгли мой подарок в камине, — тихо, очень тихо произнес главгерой книги, которому точно прямая дорога в главзлодеи и только…
— Ну… — мой мозг лихорадочно искал выход. — Камин был… метафорическим? Огнем моего сердца?
— Огнем вашего сердца, — повторил он, и уголок его губ дернулся в нервном тике. – Так значит, огонь вашего сердца теперь греет моего советника?
Эмерди, заметив, что на него смотрят, почтительно поклонился, но в его глазах я заметила тревогу. Он понял. Мы оба поняли, что спалились по полной программе.
Однако, кто-то был пьяным и кому-то было все равно даже на это.
— Это… гуманитарная помощь! — выпалила я. — Лорд Эмерди замерз. У него жар. А рубашка теплая. С драконами. Драконы дышат огнем. Логично же!
Император сделал шаг ко мне. Я отступила.
— Вы лжете мне на каждом шагу, Лириэль. Сначала «попытка самоубийства», теперь рубашка…
— Я непредсказуемая! Женщина-загадка! – чуть не ляпнула про чудо-женщину, но вовремя поняла, что это было бы перебором.
— Сейчас мы разгадаем эту загадку, — процедил император и протянул мне руку. — Первый танец, моя леди.
Отказывать императору — это уже не просто дерзость, это государственная измена. Я вложила свою дрожащую ладонь в его. Он сжал ее крепко, но, к моему удивлению, не больно.
Мы вышли в центр зала.
Музыка заиграла вальс.
Он вел уверенно, жестко. Мы кружились, и каждый поворот был как битва.
— Зачем вы отдали рубашку ему? — спросил император, наклоняясь к моему уху.
— Она вам не подходила по цветотипу, — выдала я, стараясь не наступать ему на ноги. — Золото на черном — это для брюнетов. А вам нужно что-то… серебристое. Под седину в ваших волосах…
Он остановился на долю секунды, сбив ритм, и посмотрел на меня с искренним бешенством.
— Вы сейчас серьезно вновь обсуждаете мой возраст?
— Вы всегда в моем сердце, вместе с вашим возрастом, сединой, подагрой, тремором и недержанием! — парировала я.
В этот момент, согласно сценарию книги, должен был случиться тот самый роковой эпизод. В оригинале, во время пируэта, шпилька выпадала, волосы рассыпались по плечам, император вдыхал их аромат и терял голову (ну, или то, что у него вместо нее).
И вот он, момент истины. Император, видимо, тоже читал сценарий судьбы, потому что его рука скользнула к моему затылку. Он нащупал шпильку. Одну. Самую красивую, с жемчужиной.
Потянул.
Шпилька не поддалась.
Он нахмурился и потянул сильнее.
Моя голова дернулась назад, но прическа осталась монолитом.
— Что за… — пробормотал владыка империи.
— Это несущая конструкция, Ваше Величество, — любезно подсказала я. — Не трогайте, а то рухнет вместе с черепом.
Он предпринял еще одну попытку, ухватившись за гребень. Я зашипела от боли.
— Вы что, прибили их гвоздями? — он смотрел на мои волосы с удивлением и даже некоторым недоумением.
— Красота требует жертв, — я попыталась улыбнуться, но вышло, наверное, не очень.
Музыка смолкла. Мы остановились. Никакого водопада волос, никакой романтики. Только я с красным от натуги лицом и император, который выглядел так, будто предпринял попытку выдернуть Экскалибур из камня, но камень оказался против.
И тут к нам подплыла фрейлина тетушки.
С подносом.
На подносе стояло два кубка.
— Как чудесно вы танцевали! — пропела она сладко-ядовитым голосом. — Выпейте вина, освежитесь.
Я уставилась на кубки.
Вот оно.
Афродизиак. Сейчас выпью, и начну вешаться на этого ледяного истукана, а он воспользуется ситуацией, поимеет по-полной и свалит, не оглядываясь. В книге героиня выпила с благодарностью. Я же смотрела на вино, как на очень жуткое насекомое.
— Я не пью, — твердо сказала.
— Глупости, это особый сорт, — фрейлина пихнула мне кубок в руку. — Пейте, леди Лириэль. За здоровье императора.
Отказываться пить за здоровье императора — еще одна статья для казни. Я держала кубок, лихорадочно соображая. Уронить? Облить платье?
Император взял свой кубок. Посмотрел на меня. Потом метнул взгляд на свою условно мать. В его глазах мелькнуло понимание. Он не был идиотом, этот книжный злодей…тьфу ты — герой. Он прекрасно знал свою «матушку».
— Что это? — едва слышно спросил у фрейлины.
И ту затрясло. Просто основательно затрясло.
— Я жду, — напомнил властитель.
— Вввозбуждающее средство, — пробормотала она, все сильнее бледнея. — В стакане леди Лириэль женское, у вас… предназначенное для мужчин.
Император хмыкнул.
Затем посмотрел на меня и, пользуясь своей абсолютной властью, приказал:
— Выпей.
После чего, все так же глядя мне в глаза, медленно поднес свой бокал к губам.
Мать моя женщина…
— Ваше Величество, — вдруг громко сказала я, поднимая кубок. — Я не могу пить это вино.
Сказала что думала, вообще в обход здравого смысла.
— Почему? — лениво спросил властитель.
— Потому что… — я скосила глаза на Эмерди, который напряженно следил за нами. — Потому что у меня обет!
— Какой еще обет? — рявкнула со своего места тетушка.
— Обет трезвости! Пока… пока в империи не искоренят преступность! — выдала я. — Вот как только лорд Эмерди поймает последнего вора, так я сразу и выпью.
Повисла пауза.
Император медленно повернулся к Эмерди.
— Слышал, советник? Леди Лириэль очень заботится о безопасности государства и скинула свое беспокойство на твои широкие, затянутые в мою рубашку, плечи.
А это уже была наглость.
— Почему сразу вашу рубашку? – возмутилась я. – Она принадлежит лорду Эмерди, а вам я больше в жизни ничего не сошью!
Пристально глядя на меня, император взял и медленно сделал большой глоток вина.
Я побелела…
— И еще один, — добавил он, не отрывая от меня горящего взгляда, после чего опрокинул в себя содержимое кубка до последней капли…
Я стояла, раскрыв рот, и чувствовала, как мои пять бокалов «успокоительного» стремительно выветриваются, уступая место ледяному ужасу. Он что, бессмертный? Или у него печень из адамантия? Это же, судя по реакции фрейлины, была не просто настойка женьшеня!
Император с тихим стуком поставил пустой кубок на поднос трясущейся фрейлины. Затем, не глядя, выхватил из моей руки мой бокал.
— А это, — произнес он, передавая его обратно служанке, — унесите. Леди Лириэль бережет фигуру. И нравственность. И государственный порядок.
— Вы… вы зачем это выпили? — прошептала я, чувствуя, как его рука на моей талии становится не просто теплой, а обжигающей. — Вы же знаете, что там…
— Знаю, — он наклонился ко мне, и я почувствовала запах вина и какой-то дикой, пряной опасности. — Но раз вы отказались пить свою долю, мне придется отработать за двоих. Вы ведь любите справедливость, Лириэль?
Мамочки…
Его зрачки расширились, поглощая радужку. Дыхание стало тяжелее. Если в книге он был ледяной статуей, то сейчас эта статуя начала плавиться, и я рисковала утонуть в расплавленном металле.
— А насчет рубашки, — его голос упал до хриплого шепота, от которого у меня мурашки побежали даже по шпилькам в волосах, — вы ошибаетесь. Вы сошьете мне новую. И не одну. Вы будете шить их до тех пор, пока я не решу, что долг уплачен.
— Я не умею шить! Это Йоли шила! Я только драконам глаза вышивала! — соврала я в панике.
— Значит, будете вышивать глаза… ми. На мне. Прямо сейчас.
Он резко развернул меня, прерывая танец, и, не выпуская моей руки, потащил к выходу с такой скоростью, что мои ноги едва касались паркета.
Тетушка с трона сияла, как начищенный самовар. Ее план работал, пусть и с легким отклонением от графика. Весь двор расступался, провожая нас взглядами — кто завистливыми, кто сочувствующими.
— Ваше Величество! — раздался твердый голос.
Эмерди. Мой герой! Мой краш в драконьей рубашке! Он преградил нам путь, и вид у него был решительный, несмотря на бледность.
— Ваше Величество, леди Лириэль выглядит утомленной. Возможно, ей стоит…
— Ей стоит пойти со мной, — произнес император, но в его голосе прорезалось такое рычание, что даже бывалые гвардейцы у дверей вжали головы в плечи. — А тебе, лорд Эмерди, стоит пойти в лазарет. Или к портному. Снять чужую одежду.
Я что, умудрилась вбить клин в самый сильный дуэт всея государства?
Эмерди не отступил, но император, действуя на чистых инстинктах и, видимо, на той самой «мужской» добавке, просто оттолкнул главу тайной стражи плечом. Да так, что бедный Эмерди, ослабленный ранением, пошатнулся.
— Не смей, — прошипел мне на ухо император, заметив, что я дернулась к советнику. — Еще один взгляд в его сторону, и я сожгу эту рубашку прямо на нем… вместе с ним.
Мы вылетели в коридор. Стража захлопнула за нами двери, отрезая музыку и шум бала. Тишина обрушилась на меня, как пыльный мешок из-за угла.
Император не остановился. Он тащил меня по коридорам, и я с ужасом узнавала дорогу. Это был путь не в мои покои. И не в покои тетушки.
Это был путь в императорское крыло. То есть на этот раз после секса уходить придется мне… Но я как-то вообще не хочу секса, никакого, ни в каком виде, и не с этим героем книги.
— Отпустите! Я буду кричать! — я попыталась упереться ногами в пол, но скользкая подошва туфелек предательски ехала по мрамору.
— Кричите, — разрешил он, не сбавляя темпа. — Акустика здесь отличная. Может, матушка услышит и порадуется.
Он распахнул массивные двери ногой, втащил меня внутрь и захлопнул их на засов.
Я оказалась в огромном кабинете. Темное дерево, бархат, камин, в котором ревело пламя (как символично), и огромный письменный стол. Тот самый стол. На котором они потом много раз с удовольствием предавались разврату с Оливией… Ну вот зачем я эту пошлую книжонку читала, лучше бы увлеклась классикой.
И как-то невольно вспомнились строки: «Это была ночь тяжелой, чувственной страсти, которая выжигала в ней последние остатки стыда… Он (ее любовник) проникал в самые потаенные глубины ее существа, туда, куда никогда не проникал свет разума, и там, в этой священной тьме, она наконец-то познала свою истинную, животную суть».
Черт, не! Хорошо, что не ее читала, вот попасть в ту классику викторианской эпохи было бы совершенным адищем.
Между тем, пока я мысленно изменяла этой книге с легендарной английской каноникой, император отпустил мою руку и прислонился спиной к двери, тяжело дыша. Затем он расстегнул верхнюю пуговицу мундира, потом вторую. Его лицо, обычно бледное, сейчас горело лихорадочным румянцем.
— Ну что, леди Лириэль, — он оттолкнулся от двери и сделал шаг ко мне. — Мы одни. Преступности здесь нет. Эмерди нет. Есть только я, вы и действие… весьма качественного стимулятора, которым меня любезно напоила собственная мать.
На ум пришло жуткое из той же «Любовник леди Чаттерли»: «И она ощущала его внутри себя, это тяжелое, живое присутствие… оно двигалось в ней ритмично, толчок за толчком, словно мягкие языки пламени накладывались друг на друга: пульсация, пульсация, пульсация… пока все ее существо не превратилось в одну сплошную пульсирующую струю»…
О чем я вообще думаю? Но, надо сказать, памяти хотелось поаплодировать – я эту книгу всего раз читала в школе еще, и искренне пожалела об этом, решив забыть как кошмарный сон. И вот теперь у меня кошмарный сон!
И впереди меня ждет кошмарный секс…
Я попятилась, нащупывая рукой в складках юбки хоть какое-то оружие. Но там были только мои ноги.
— Вы… вы же сильный маг! — выпалила я. — Развейте действие яда! Подышите! Посчитайте до десяти! Вспомните о… о налогах! Ничто так не отбивает желание, как мысли о дефиците бюджета!
Император рассмеялся. Низким, пугающим смехом.
— О налогах? Вы предлагаете мне думать о золоте, когда передо мной стоит единственная женщина в империи, которая посмела сказать мне «нет», одеться как монахиня на похоронах и отдать созданный для меня дар другому мужчине?
И говоря все это, император медленно загнал меня в угол между книжным шкафом и диваном.
— Я не хочу думать о налогах, Лириэль. Я хочу выяснить, что скрывается под этим… — он пренебрежительно махнул рукой в сторону моего многослойного наряда, — …бронированным чехлом для мебели.
Я вжалась в книжный шкаф.
— Там ничего нет! — взвизгнула я. — Сплошные кости и скверный характер!
— Скверный характер? — холодная усмешка на жестоких губах. — Буду откровенен с тобой — ты не первая, кого «матушка» подкладывает ко мне в постель. Знаешь, мы, мужчины, существа странные — когда молодое, притягательное и абсолютно доступное тело постоянно мелькает перед глазами, наша физиология в итоге поддается. Я могу ненавидеть мать, могу презирать тебя, но вчера, в столовой, когда ты появилась в легком фатиновом платье, я перестал видеть в тебе ручную собачонку матушки, я увидел молодую и крайне привлекательную девушку, которая… априори принадлежит мне.
— Я вам не принадлежу! — возразила тот час же.
Улыбка на его губах стала насмешливее. И смеялись тут, похоже, надо мной.
— Ты. Мне. Принадлежишь… – медленно, отделяя каждое слово, произнес он.
И мне в этот момент вновь так жалко стало главзлодейку романа, и себя заодно. Понятия не имею сон это, или карма за пожелание аффтору убиться головой ап стенку, но мне страшно, жутко, не хочу быть униженной, и не хочу принадлежать этому проклятому императору, и…
И тут я вспомнила о своем преимуществе — я точно знаю, что будет дальше. Я знаю, а вот он нет.
И я попыталась заболтать невменяемого.
— Мой император, а вам известно, о предсказании Великой Луны?
Не особо способный слушать, и определенно уже собирающийся удовлетворять себя за счет моего несчастного тела, властитель все же замер. И теперь испепелял меня жадным, голодным, чудовищным взглядом.
— Предсказание, заказанное вашей настоящей матушкой. Вы еще помните о своей матери?
Я надеялась, что напоминание о трагически погибшей первой императрице, заставит сына забыть об интиме… и не прогадала.
— К чему вопрос? — прозвучал холодный голос.
Все Боги этого мира, позвольте мне свалить отсюда… ну пожалуйста…
— Вам предсказали великую любовь, такую, которая встречается раз в сотню лет. И… ваша нареченная — прекрасная темноволосая дева. Это вы помните, не так ли?
Ответа не последовало, только взгляд стал холоднее и острее как-то.
— Можете считать меня ведьмой, но я знаю ее имя! — выпалила, не сдержав отчаяния я.
А после я ожидала, что сейчас меня отпустят, из жажды узнать имя своей великой любови, но вместо этого, вновь насмешливая ухмылка и спокойное:
— А как это помешает мне получить удовольствие здесь и сейчас?
У меня челюсть отвисла.
Не, ну так-то он прав, и даже логичен, но вот меня такая логика определенно не устраивала.
— Завтра! — я пошла с козырей. — Она появится завтра! Так сохраните же нравственность и чистоту ради великой любви и…
Император медленно приблизился, наклонился надо мной и прошептал:
— Да меня даже твоя прическа в стиле «боевые ежи атакуют» не остановит сейчас.
У меня руки опустились.
Прямо к юбке. Потому что там, под ней, у меня к бедру был привязан стилет — ну боялась я, даже пять бокалов вкусненького красного не спасли, вот и захватила… Умничка я.
— О нет, задирать юбку не стоит, я хочу увидеть все, абсолютно все, — остановил меня император, и его тяжелая ладонь легла на лиф моего платья — а там шнуровка хоть и крепкая, но хрен поможет ведь.
И тут в дверь постучали.
И раздался четкий уверенный голос Эмерди:
— Ваше величество, срочное донесение с северной границы.
В единый миг полные вожделения глаза изменились. Император без слов развернулся и вышел из кабинета.
Я от облегчения сползла на пол и разрыдалась — нервы ни к черту теперь.
И в момент моих сдавленных рыданий кто-то вдруг подал мне платок. Подняв голову, сквозь слезы увидела встревоженный взгляд серьезных серо-голубых глаз.
— Эмерди, — прошептала дрожащими губами.
— Император будет занят всю ночь, — произнес советник, — вам помочь подняться?
Я ухватилась за его руку, с трудом поднялась, едва стояла на дрожащих ногах, а потом, плюнув на все условности, обняла Эмерди и разрыдалась снова.
Опомнилась только тогда, когда советник подхватил меня на руки.
— Вы же ранены! — я попыталась высвободиться.
— Леди Лириэль, вы практически ничего не весите, дискомфорт мне доставляет лишь ваше сопротивление.
И сопротивляться я перестала, боясь, что его раны вновь откроются.
А потом все было как в сказке — мой герой нес меня на руках по тайным переходам, шагая с невероятной легкостью, словно я действительно была легче легкого. И от этого его спокойствия и успокаивалась и я.
Эмерди молча донес меня до моих покоев, опустил на пол и посоветовал:
— Выпейте успокоительное. Мне с одной стороны жаль, что вы оказались гораздо умнее прочих девиц, которых ваша тетушка селила в этой комнате, но с другой — я рад, что мне довелось узнать вас лучше.
И поцеловав мою холодную ладошку на прощание, Эмерди ушел.
***
В свою комнату я вернулась в жутко подавленном состоянии, Йоли, молча оглядев меня с головы до ног, сбежала в галерею, вернулась оттуда с алебардой (у кого только выпросила), и быстро заперла дверь.
Потом мы с ней молча и не сговариваясь, подтащили к двери мою дневную кровать — она казалась наиболее подходящим вариантом для фортификации. И стулья. И еще несколько предметов мебели.
А потом мы пили. Вкусненькое, красненькое… но я лично вкуса не чувствовала вовсе. Я думала о том, где проснусь завтра — дома в безопасности, или здесь, в этом аду.
***
Утро началось с протяжного полного страданий стона — я проснулась в этом аду.
И ад, судя по ощущениям, располагался непосредственно внутри моей головы.
— Йоли… — прохрипела я, пытаясь разлепить веки. — Скажи мне, что мы умерли и попали в рай, где нет императоров, розовых ковров и афродизиаков.
— Мы живы, госпожа, — раздался бодрый, но шепотом, голос Йоли. — Но насчет рая не уверена. В дверь ломятся.
Я резко села. Точнее, попыталась, но комната сделала кувырок, и я рухнула обратно на подушки.
— Кто ломится? — простонала, прижимая ладони к вискам.
— Ее величество вдовствующая императрица. Она требует подробностей… гм… вашей ночи.
О боги. Тетушка. Она же уверена, что план сработал.
— Скажи ей, что я мертва. От восторга, — буркнула я.
— Уже. Она сказала, что принесла бульон для восстановления сил.
Мрачно посмотрела на дверь. Наша баррикада из дневной кровати, комода и стульев выглядела внушительно. Йоли сидела на верхушке этой кучи с алебардой наперевес, напоминая суслика в дозоре.
— Леди Лириэль! — визгливый голос тетушки просочился даже сквозь мебель. — Открой немедленно! Мне нужно знать, есть ли надежда на наследника!
Наследника. Ага. Сейчас я ей выдам наследника. Из пластилина слеплю.
Я сползла с кровати, путаясь в одеяле. Голова раскалывалась.
— Тетушка! — крикнула я, стараясь придать голосу томность, хотя звучало это как карканье простуженной вороны. — Ваш сын был… неутомим! Я не могу встать! Мне нужно… эээ… время на регенерацию!
За дверью воцарилась тишина. Видимо, тетушка переваривала информацию про «регенерацию».
— О, моя бедная девочка! — наконец, раздалось умиленное. — Конечно-конечно! Отдыхай! Я пришлю лекаря… нет, лучше я сама зайду позже!
Послышался удаляющийся стук каблуков.
Мы с Йоли выдохнули.
— Ушла, — констатировала служанка, сползая с баррикады. — Госпожа, вам нужно привести себя в порядок. Вы выглядите ужасно.
Йоли помогла добраться до ванной. Ледяная вода немного привела меня в чувство. Я посмотрела в зеркало — бледная, под глазами круги, на шее… И так жалко себя стало, до слез просто.
Мы вернулись в спальню, чтобы выбрать наряд. И тут…
Баррикада дрогнула.
Дневная кровать, комод и стулья с жутким скрежетом поехали по паркету, отодвигаемые невидимой, но чудовищной силой.
Йоли взвизгнула и выронила алебарду. Я схватила первый попавшийся предмет — тяжелую хрустальную вазу (пустую, слава богу).
Дверь распахнулась.
На пороге стоял император.
Свежий. Выбритый. В безупречном черном мундире с серебряной вышивкой. Ни следа вчерашнего безумия, ни тени похмелья. Только глаза — холодные, синие, внимательные. И очень злые.
Он окинул взглядом нашу «крепость», валяющуюся на полу алебарду и меня с вазой в руках.
— Уютно, — произнес он ледяным тоном. — Я смотрю, вы готовились к осаде.
— К нашествию маньяков, — ляпнула я, опуская вазу. — Доброе утро, Ваше Величество. Как… эээ… северная граница?
Император шагнул в комнату, перешагнув через ножку стула. Дверь за ним захлопнулась сама собой, и баррикада, повинуясь взмаху его руки, отлетела к стене, освобождая проход.
— На севере все спокойно, — тихо сказал он, подходя ко мне вплотную. — Удивительно спокойно. Настолько, что Эмерди пришлось всю ночь сочинять новую стратегию захвата северных территорий, чтобы оправдать свой вчерашний визит.
Я сглотнула. Он знал. Конечно, он знал.
— Лириэль, — он взял меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Вчера вы спаслись благодаря Эмерди и вашей сказке о «Великой Любви». Вы сказали, что моя нареченная явится сегодня.
— Да… — прошептала я.
— Я проверил все списки гостей, прибывающих во дворец. Всех просительниц. Всех служанок.
Его палец скользнул по моей щеке вниз, к шее, задержавшись на миг.
— И знаете что? Ни одной темноволосой девы, подходящей под описание «великой любви».
Император медленно наклонился к моему уху, и я почувствовала запах того самого парфюма, смешанный с запахом опасности.
— У тебя есть время до обеда, Лириэль. Если твоя «брюнетка» не появится и не заставит мое сердце биться чаще… то мы продолжим прямо с того места, где нас прервали. И на этот раз никакой Эмерди тебя не спасет.
Он отпустил меня и направился к выходу.
Больной придурок!
***
Когда он ушел, я схватилась за голову, и игнорируя дикую боль, принялась вспоминать, когда и как именно появилась Оливия. И с ужасом вспомнила — ее опоили. Родной отец. Так уж вышло, что сама Лив происходила из герцогского рода, и в принципе по положению была гораздо выше меня, все же целая герцогиня, но из очень-очень-очень обедневшего рода. Кажется, отец у нее увлекался азартными играми и проиграл остатки состояния. Саму Оливию хотел купить в жены один богатый старый торговец и предлагал за нее огромные деньги, но после одной единственной встречи с девушкой резко передумал. Тогда, чтобы избавиться от голодного рта вкупе с укоризненным взглядом, герцог опоил дочь и сдал во фрейлины будущей императрице, то есть мне. И действие снадобья длилось больше месяца… Черт, у меня нет времени на то, чтобы ждать пока она поумнеет.
— Йоли, а у нас есть снадобья, способные прочистить мозги?
— Вам? — лишь уточнила служанка.
— Не, у меня как раз с мозгами все в порядке, а вот нервы ни к черту. Давай за зельем, после вниз — нам нужно перехватить ее как можно скорее.
Верная Йоли призадумалась, и выдала:
— Может быть «Прозрение»? Но оно, должна напомнить, предназначено для лошадей. Чтобы они в панику во время ваших выездов не впадали.
Точно, помню такое, отец опасался, что я могу сломать себе шею, как одна из претенденток до меня, вот и позаботился. Надо бы хоть посмотреть на своего книжного папочку.
— Оливия сейчас хуже лошади, она — овощ. А овощи императоров не возбуждают. Неси зелье, — постановила я.
***
Через пять минут мы, стараясь не привлекать внимания (что было сложно, учитывая мою бледность и нервный тик), спускались по черной лестнице к хозяйственному двору.
В голове гудел набат, каждый шаг отдавался болью в затылке, но страх перед императором оказался отличным стимулятором. Если я не предъявлю ему «Великую Любовь» в адекватном состоянии, он, чего доброго, решит проверить на прочность меня. А я к такому повороту сюжета и психически и физически не готова.
Хозяйственный двор встретил нас шумом, запахом навоза и криками возниц. Именно сюда прибывали повозки с провизией и новыми слугами.
— Вон она! — шепнула Йоли, дернув меня за рукав.
Я прищурилась.
У самой стены, рядом с телегой, груженной мешками с мукой, стояла хрупкая фигурка. Темное, заношенное, но добротное дорожное платье. Капюшон наброшен на голову, но из-под него выбивались те самые иссиня-черные локоны.
Она стояла абсолютно неподвижно. Вокруг нее бегали грузчики, орали кучера, кто-то уронил ящик с яблоками, но Оливия даже не моргнула. Она смотрела в одну точку — на грязную лужу у своих ног.
— Герцогская дочь, — пробормотала я. — Проданная за долги, опоенная наркотиками и сданная в рабство. Отец года, чтоб его.
— Что будем делать? — спросила Йоли. — Просто подойдем и напоим?
— Нет, надо действовать тоньше. Если нас заметят, пойдут слухи. А слухи дойдут до тетушки.
Подумала, поправила простой плащ, который накинула поверх платья, и решительно окликнула ближайшего к нам мужика.
— Эй, вы! — крикнула я управляющему, толстому мужику с красным лицом. — Это новая партия горничных?
Управляющий сплюнул на землю и смерил меня недовольным взглядом.
— А вы кто такие будете?
— Мы от главной кастелянши, — вмешалась Йоли, умничка моя, делая шаг вперед и сверкая глазами. — Пришли забрать новенькую. Говорят, она из благородных, ее велено определить в Восточное крыло, мыть полы.
Мужик хмыкнул.
— Благородная? Ну-ну. Вон она, стоит. Только она блаженная какая-то. Молчит, не жрет, смотрит в пустоту. Я бы за такую и медяка не дал. Забирайте, пока не сдохла.
И он привел к нам Оливию. Вблизи она выглядела еще хуже, чем издалека. Лицо серое, зрачки расширены настолько, что голубой радужки почти не видно. Красивая кукла с перерезанными ниточками.
— Оливия, — позвала я тихо.
Ноль реакции.
— Пошли, — я схватила ее за руку. Ладонь была ледяной и вялой.
Мы оттащили ее за угол конюшни, где было потише и пахло сеном.
— Йоли, держи ей голову, — скомандовала я, доставая пузырек с мутной зеленой жижей.
— Госпожа, а если она… того? Копыта откинет? — с опаской спросила служанка, зажимая нос от запаха зелья.
— У нее нет выбора. И у нас тоже.
Йоли запрокинула голову будущей императрицы. Я, чувствуя себя настоящей злодейкой, разжала ей зубы (шли они на удивление туго) и влила содержимое флакона ей в горло.
Оливия закашлялась, дернулась, но проглотила.
Секунда. Две. Три.
Ничего.
— Не сработало? — прошептала я.
И тут Оливия распахнула глаза.
Зрачки сузились до нормальных размеров. Взгляд сфокусировался сначала на небе, потом на стене конюшни, а потом — на мне.
В ее глазах вспыхнуло осознание. А следом — дикая, первобытная ярость.
— Где я?! — хрипло, но отчетливо спросила она. — И почему у меня во рту вкус, будто я жевала портянки гоблина?!
Я моргнула.
В книге Оливия была нежной фиалкой. Она должна была сказать что-то вроде: «Ох, где я? Кто эти добрые люди?»
— Ты во дворце, — осторожно ответила я. — Мы тебя спасли. Ну, почти.
— Во дворце? — она резко села, оттолкнув руку Йоли. — Отец… этот старый козел все-таки продал меня?
Она вскочила на ноги, пошатнулась, но устояла.
— Так. — Оливия оглядела себя, скривилась, увидев грязный подол. — Я помню ужин. Помню вино. Помню, как он сказал: «Прости, дочка, карты не любят неудачников».
Она подняла на меня глаза. И в этих голубых омутах я увидела такой стальной стержень, что мне стало не по себе.
— Ты кто? — спросила она. — И зачем влила в меня эту гадость?
— Я леди Лириэль, — представилась я. — И я только что вернула тебе способность думать. Скажи спасибо.
— Спасибо, — буркнула она, сплевывая на землю. — А теперь объясни, какого демона я здесь делаю и как мне отсюда выбраться, чтобы вернуться домой и задушить папеньку подушкой.
Я переглянулась с Йоли.
Кажется, «Мери Сью» из книги была такой нежной только потому, что половину сюжета находилась под остаточным действием наркотиков. А настоящая Оливия… Настоящая Оливия, похоже, была той еще штучкой.
— Домой нельзя, — быстро сказала я. — Тебя продали по контракту. Если сбежишь — тебя объявят преступницей, а отца казнят. Хотя последнее тебя, видимо, не расстроит.
— Не расстроит, — кровожадно подтвердила она. — Но быть беглой преступницей мне не улыбается.
— Тогда у меня есть предложение, — я подошла ближе. — Ты хочешь жить хорошо? Есть вкусно, спать на мягком и иметь возможность отомстить всем, кто тебя обидел?
Оливия прищурилась.
— И что я должна за это сделать? Кого-то убить?
— Нет. Хуже. Ты должна влюбить в себя императора.
Оливия посмотрела на меня как на умалишенную.
— Императора? Того самого, который, по слухам, завтракает младенцами и сжигает любовниц, если у них холодные ноги?
— Слухи преувеличены, — отмахнулась я. — Он просто… требовательный. И ему нравятся брюнетки.
— И что с того? — она скрестила руки на груди. — Я не собираюсь прыгать к нему в постель только потому, что у меня черный цвет волос.
— Тебе не нужно прыгать в постель. Тебе нужно просто появиться перед ним. Быть красивой. Загадочной. И… — я запнулась, вспоминая угрозу императора. — И сделать это нужно через два часа.
Оливия рассмеялась. Смех у нее был грудной, низкий, совсем не похожий на звон колокольчика из романа.
— Посмотри на меня, «леди». Я похожа на чучело огородное. Я воняю дорогой и твоим мерзким зельем. Какая к черту загадочность?
— Мы тебя отмоем, — твердо сказала я. — У меня есть платье. У меня есть косметика. И у меня есть очень сильная мотивация не сдохнуть сегодня к обеду. Так что ты мне поможешь. А я помогу тебе выжить в этом змеином гнезде.
Оливия молчала минуту, взвешивая «за» и «против». Потом протянула мне руку. Грязную, с обломанными ногтями, но с аристократически тонкими пальцами.
— Идет. Но если император окажется уродом или старым маразматиком, я убью сначала тебя, а потом его.
— Договорились, — я пожала ее руку. – И, поверь, внешность императора — это единственное, к чему у тебя не будет претензий.
***
— Быстрее, быстрее! — подгоняла я, вталкивая Оливию в свои покои.
Йоли тащила ведра с горячей водой. Мы снова забаррикадировали дверь (на всякий случай), и началась операция «Преображение».
Оказалось, что отмыть герцогиню сложнее, чем простую крестьянку. Оливия капризничала.
— Эта вода слишком горячая! Это мыло пахнет лавандой, я ненавижу лаванду! Почему у тебя нет масла с ароматом сандала?
— Потому что я не знала, что ко мне в гости нагрянет ее высочество «Я-хочу-убить-папу»! — огрызалась я, намыливая ей голову. — Терпи! Нам нужен результат!
Через час передо мной стояла совсем другая девушка.
Чистые волосы тяжелой волной падали на спину. Кожа, избавленная от дорожной пыли, сияла фарфоровой белизной. Я отдала ей свое темно-зеленое платье (то самое, которое мне больше всего нравилось, но жизнь дороже). Оно было закрытым, строгим, но идеально подчеркивало ее фигуру и делало глаза просто нереально синими.
— Неплохо, — Оливия покрутилась перед зеркалом. — Немного провинциально, но для начала сойдет.
— Провинциально?! — возмутилась я. — Это лучший шелк в столице!
— В столице, может быть. А у нас в герцогстве такое носят гувернантки.
— Твое герцогство состоит из трех деревень и двух коров, Оливия! Не выпендривайся.
Я посмотрела на часы.
В голове пронеслось трагическое «У тебя есть время до обеда, Лириэль. Если твоя «брюнетка» не появится и не заставит мое сердце биться чаще… то мы продолжим прямо с того места, где нас прервали. И на этот раз никакой Эмерди тебя не спасет».
Что делать? Что делать? Что делать?
В оригинале я отправила Оливию отнести грушево-мятный суп императору перед сном, но сейчас обед — повторить сюжет не получится. Или все же…
— Йоли, сбегай на кухню, принеси мне суп.
— Какой суп, моя госпожа?
— Да без разницы, любая гадость подойдет.
И, увы, на сей раз сообразительность Йоли дала сбой — она принесла не нормальный суп, а помои, которые варили для дворовых собак. Ну… очуметь просто.
— Принести другой? — заметив выражение моего лица, спросила Йоли.
— Нет времени, будем работать с тем, что есть, — постановила я.
Все равно ведь Оливия супницу разобьет и все разольется, правда запах неприятный…
— Йоли, а у нас есть специи какие-нибудь? — попыталась исправить ситуацию
***
Через четверть часа мы втроем стояли над миниатюрной фарфоровой супницей, и с сомнением смотрели на результат. Результат вышел… ну такое себе. Цвет кроваво-красный из-за какого-то безумно дорогого перца, который в золотом флаконе хранился. Запах корицы, хвои. Паприки и чего-то острого, подозреваю что того самого перца.
— Я бы такое не съела, — заметила Оливия.
— Так он и не будет есть, твоя задача все это грациозно разлить, изобразить деву в беде и привлечь внимание императора.
— Ты серьезно? — Оливия посмотрела на меня с насмешкой. — Леди Лириэль, в отличие от тебя у меня пятый размер груди — я никогда не остаюсь без мужского внимания.
Ну да, с такой-то внешностью у нее проблем вообще не должно быть. Красивая. До одури. Настоящая ГГЖ, и впереди у нее встреча с ее ГГМ, и надеюсь, у них там потом будет сплошное МЖ, а я свалю по-тихому, и буду жить долго и счастливо.
— От такой красоты, — поправляя грудь, сказала Оливия, — он никуда не денется.
Ну так-то да, но вот тетушка будет в ярости, от того что эту предсказанную императору брюнетку притащу именно я. Но говоря откровенно, император был куда страшнее тети, так что переживу.
Я в отличие от Оливии, облачилась в куда более скромное платье. Платье представляло собой монументальное сочетание викторианской строгости и дворцовой роскоши, где плотный корсет из глубокого синего бархата с золотой шнуровкой контрастировал с невесомой белизной кружевного лифа и пышных полупрозрачных рукавов-буфов. Подчеркнута была только талия, все остальное скрыто тканью, и вообще я в этом наряде выглядела пафосной ученицей рядом с роскошной, утонченной, выставленной в лучшем свете Оливией. Макияж я похерила, прическу сделала самую простую, в то время как волосы Оливии, присобранные наверху, тяжелыми волнами ниспадали на спину. От нее действительно глаз было не оторвать.
— Что ж, пошли, — постановила неуверенно. — И, Йоли, понеси пока суп ты, не дай боги Оливия разольет его еще до столовой.
***
Приглашение… в смысле требование явиться на обед поступило мне впервые. Ранее, судя по книге, главной злодейке удавалось встречаться с императором редко по завтракам, и очень редко за ужином.
А еще в книге не упоминалось вообще, что тут были какие-то девушки до меня… Сколь многое оказалось скрыто за «кадром».
Верная Йоли шла впереди, указывая направление движения, Оливия, как и полагается горничной, следовала за мной, и… активно привлекала внимание. Я видела, как шептались придворные, как рыцари едва шеи не сворачивали, провожая нас взглядами, как дамы с возмущением оглядывали прекрасную девушку, как…
— Мне кажется, ты тоже привлекаешь внимание, — вдруг недовольно заметила Оливия.
— Не парься, — я-то точно знала, что все в этой книге достанется ей, включая мужское внимание.
— Да мы как бы не в бане, — вставила девушка.
А, точно, она же из книги.
— В смысле не волнуйся, все здесь падут к твоим прекрасным длинным ногам, — заверила я.
Йоли остановилась между высокими монументальными дверьми в багрово-алых тонах – значит в этих цветах была оформлена обеденная столовая.
— Что-то мне не по себе, — прошептала, дергая воротник, который сейчас вдруг душить начал.
— Не волнуйся, он будет моим, — самоуверенно сказала Оливия.
Ну вот и славненько. Забирай, мне не жалко.
Йоли молча подала поднос с супом нашей герцогине, я отдернула платье и придала своему лицу наиболее доброжелательное выражение, после чего кивнула стражникам.
Двери распахнулись и вестибюль тут же залило алым светом от занавесей, что закрывали сияние середины дня.
Низкий реверанс и, не поднимая головы:
— Здравствуйте, моя дорогая тетушка. Желаю долгих лет, ваше императорское величество.
Тишина. Гробовая, тяжелая, давящая тишина была мне ответом.
Я рискнула приподнять голову.
Тетушка сидела с выражением лица, будто проглотила лимон целиком, вместе с кожурой. Она смотрела не на меня, а куда-то мне за спину, где, очевидно, стояла Оливия с подносом.
А вот император…
Он сидел, откинувшись на высокую спинку кресла, и вертел в руках бокал с вином. Его взгляд лениво скользил по моему «викторианскому» платью, задерживаясь на каждом пуританском крючке, на каждом сантиметре кружева, скрывающем кожу. И в этом взгляде читалось не разочарование, а насмешливое, пугающее обещание. Словно он говорил: «Ты можешь завернуться хоть в ковер, я все равно найду способ тебя развернуть».
— Опоздали, — констатировал он ровно. — На две минуты.
— Прошу прощения, ваше величество, — я снова присела, — мы готовили для вас сюрприз.
— Сюрприз? — бровь монарха взлетела вверх. — Надеюсь, не очередная попытка сбежать отсюда?
— О нет, — я отступила в сторону, делая приглашающий жест рукой. — Позвольте представить вам леди Оливию. И ее… кулинарный шедевр.
Настал ее звездный час.
Оливия шагнула вперед.
Надо отдать ей должное, выглядела она сногсшибательно. Темно-зеленое платье облегало фигуру как вторая кожа, выгодно подчеркивая все, что можно и нельзя. Волосы блестели, глаза сияли, а грудь вздымалась от волнения так, что, казалось, корсет сейчас лопнет и выстрелит пуговицей прямо в глаз императору.
Она плыла. Грациозно, плавно, неся поднос с той самой адской смесью.
Просто шикарно!
Требую продолжения! 🙂
Сногсшибательно! Спасибо огромное за такую позитивную историю.
Аааааааа!!!! А дальшеееее???? Ну блииин, я тока настроилась))))
Вооот чего я ждала!!! Много историй считала на тематику злодеек -попаданок, и каждый раз мечтала прочитать что-то похожие в стиле любимого автора))) Спасибо огромное!!!Лучше Вас никого не найти❤️❤️❤️
Елена, это шедевр! Очень жду продолжения!
Великолепно! Хочется продолжения!!!!
Аааааааа, как же классно!!! Спасибо за еще одну потрясающую историю, ❤️ которая уже точно станет одной из любимых😍
Отлично! Вся в предвкушении продолжения).
На самом интересном месте 😭💔 жажду продолжения! Спасибо за потрясающую новинку, я так люблю подобные истории и так рада прочитать такую от любимого автора!
Очень здорово!!!!
Захватывающее, увлекательно! На самом интересном месте🤤 Ждем с нетерпением продолжение…. 🌹
Отлично!! А можно будет оплатить из Беларуси?
Автору, огромное спасибо. Шикарно! затягивает! Не оторваться! Прочитала все 55 страниц на одном дыхании. Как прочитать продолжение?
Спасибо большое за возможность посмеяться, попереживать за героев. Елена, здоровья вам и вашей семье!
Невероятно вкусно! Подскажите, пожалуйста, когда книга будет выложена полностью? Просто физическая боль — читать маленькими кусками(
Спасибо! Очень интересно и эмоционально! С нетерпеньем жду продолжения! ❤️
Восторг, сплошной восторг, жду подписку❤️❤️❤️
Пожалуйста, позяяяяя…. продолжение!!!
Давно ждала именно такую книгу! Читаю вечером,смеюсь все время. Спасибо и хочу ещё…жду подписку