Лучшая подруга Главного Героя

Лучшая подруга Главного Героя

Елена Звездная: Лучшая подруга Главного Героя.

О подписке:
1. Он-лайн чтение на сайте, выкладывается по мере написания.
2. Книга доступна только для чтения онлайн.

---

Она попала в книгу. В тело второстепенного персонажа, которому по сюжету полагается умереть.

Он должен был быть просто фоном для главного героя.

Они оба отказались играть по правилам.

«Лучшая подруга Главного Героя» — три книги про то, что бывает, когда попаданка знает сюжет, но влюбляется не в того. Романтика, юмор, темное фэнтези и ректор, от которого хочется бежать со всех ног. Третья книга на финале. Прода каждый день.

---

Доступ получаете сразу после успешной оплаты и через логин и пароль.

Да, я это прочитал(а) и возражений не имею.

При оформлении особое внимание обратите на указываемую почту. Если у Вас есть почта которая подключена к сайту, то указывайте её. Почта login@yandex.ru и login@ya.ru (и подобные) воспринимаются как разные почты.

Цена — 349 руб.

Купить

Нажимая на кнопку, я даю свое согласие на обработку моих персональных данных, а также соглашаюсь с офертой и политикой конфиденциальности

Внимание! Что не понятно всегда можно спросить «Контакты «))

Лучшая подруга Главного Героя. читать он-лайн, скачать.

---

Фрагмент
Книга полетела в стену. Глухой удар об обои прозвучал как приговор здравому смыслу. Переплет жалобно хрустнул, но жалости во мне не было — лишь закипающее раздражение.

— Тупой сюжет! — выкрикнула я в пустоту спальни. — Ну как можно быть такими идиотами?

На обложке, валяющейся теперь на полу, пафосно сверкало название: «Академия Агрессоров». История о великой любви, эпических битвах и… беспросветной глупости персонажей. Главный герой, Риверд Эшштар, могущественный Агрессор с глазами цвета алого пламени, весь том гонялся за призраками, пока настоящая злодейка, Эрис Винберг, плела интриги у него под носом. А бедная Юнеи Лим, талантливый Архитектор, то есть маг Земли, только и делала, что страдала и хлопала ресницами.

— Как можно было не понять, что это все подстава? — Я выдохнула, падая на подушку. Одеяло накрыло с головой, но злость не отпускала. — Эрис же очевидна! Ядовитая змея в юбке. Будь я там, я бы эту злодейку на чистую воду вывела бы сразу. В два счета! Щелчок пальцев — и конец интригам.

Глаза слипались. Мысли путались, превращаясь в вязкий кисель. Последнее, о чем успела подумать перед тем, как провалиться в сон —  надеюсь, во второй части у Риверда появятся мозги.

Тьма сомкнулась.

***

— Ник! Никки, профессор! Да проснись же ты!

Голос ворвался в сознание резким толчком. Не будильник. Не мама. Мужской шепот — встревоженный, хриплый, совсем рядом.

Плечо сжали жесткие пальцы, тряхнули.

— Мгмм… — простонала я, пытаясь отмахнуться. Щека прилипла к чему-то твердому и лакированному. Пахло не кондиционером для белья и утренним кофе. Пахло мелом, старой пылью и… свежевскопанной землей. Влажной, жирной, тяжелой землей.

— Николетт Амир! Ты смерти ищешь? Вставай!

Я распахнула глаза.

И забыла, как дышать.

Надо мной не было привычного белого потолка с люстрой-тарелкой. Надо мной нависали своды. Огромные, стрельчатые, уходящие в полумрак каменные дуги, между которыми висели магические светильники.

Я сидела за длинным деревянным столом, изрезанным ножами и исписанным чернилами.

А рядом…

Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, мешая глотать.

Рядом сидел парень. Невероятно красивый, с резкими чертами лица, черными, как смоль волосами, небрежно падающими на лоб, и глазами… Алыми. Как расплавленный металл. Как на обложке той самой проклятой книги.

Риверд Эшштар. Главный герой. Агрессор.

Он смотрел на меня с нескрываемым раздражением и тревогой, его рука все еще сжимала мое плечо.

— Наконец-то, — выдохнул он. — Я думал, ты в летаргию впала. Профессор Торн уже дважды посмотрел в нашу сторону.

Я моргнула. Раз. Другой. Галлюцинация не исчезала. Риверд убрал руку, поправил манжет черного мундира с алой окантовкой. Слева от него сидел еще один парень – медные волосы, серо-зеленые глаза и усмешка, сейчас спрятанная за ладонью. Кажется, это Кай, друг главного героя.

Взгляд метнулся вперед.

Там, у огромной доски, исчерченной схемами тектонических плит, стоял сухопарый мужчина в мантии цвета бурого гранита.

— …таким образом, стабилизация породы требует полной концентрации, — вещал он скрипучим голосом, постукивая указкой по схеме. — Малейшая ошибка Архитектора, малейшая дрожь в ментальном контуре — и разлом поглотит вас. Основы терраформирования — это не игры, господа студенты. Это вопрос выживания.

Терраформирование. Архитекторы. Агрессоры.

Холод прошел по спине, заставляя волоски на руках встать дыбом. Я ущипнула себя за ногу под столом. Больно. Резко, отчетливо больно.

Это не сон.

Медленно опустила взгляд на свои руки. На мне была форма — белая рубашка, жилет с эмблемой —  алое пламя. Факультет Агрессоров.

— Ты чего застыла, Никки? — шепнул Риверд, толкнув меня локтем. — Тебе плохо? Ты бледная, как умертвие.

Никки. Он назвал меня Никки.

В памяти всплыло имя второстепенного персонажа. Николь «Никки» Амир. Подруга с детства главного героя. Та самая, что вечно таскалась за ним хвостиком, прикрывала его прогулы, штопала его рубашки и… и погибла в середине книги, заслонив его собой от удара той самой злодейки.

— Я… — Голос сорвался, прозвучал чужим хрипом. — Я просто… задумалась.

— Задумалась она, — хмыкнул Риверд, но в его алых глазах мелькнуло тепло. — Смотри мне. Если Торн вызовет тебя к доске, я не смогу подсказать. Ты же знаешь, я в гео-структурах полный ноль. Мое дело — ломать, а не строить.

Он криво улыбнулся — той самой фирменной усмешкой, от которой, судя по книге, падали в обморок все девицы Академии.

Но мне хотелось не падать в обморок. Мне хотелось кричать.

Я в книге. Я — лучшая подруга главного героя. Та, которую все считают «своим парнем». Та, которой суждено умереть ради драматичного поворота сюжета.

Взгляд скользнул по рядам амфитеатра.

Впереди, на первом ряду, сидела девушка с идеально прямой спиной и волосами цвета льна. Юнеи Лим. Главная героиня. Архитектор.

А чуть поодаль, окруженная свитой, лениво накручивала на палец темный локон другая. Красивая. Хищная. С насмешливым прищуром зеленых глаз.

Эрис Винберг. Злодейка.

Она повернула голову. Наши взгляды встретились. Эрис усмехнулась — холодно, презрительно, словно увидела на подошве грязь.

Внутри меня, вместо страха, вдруг вспыхнула ярость. Горячая, злая.

«Я бы эту злодейку на чистую воду вывела», — сказала я вчера. Или в прошлой жизни?

Что ж.

Я сжала кулаки так, что побелели костяшки.

— Сюжет тупой, говоришь? — прошептала я себе под нос.

— Что? — переспросил Риверд.

Я повернулась к нему и улыбнулась. Наверное, это выглядело жутко, потому что Риверд слегка отшатнулся.

— Ничего, Рив. Просто решила, что пора менять сценарий.

— Сценарий? — Алые глаза Риверда сузились. В них плескалось расплавленное пламя, горячее и опасное. — Ты головой ударилась, Ник?

Его ладонь накрыла мой лоб.

Жар.

От его кожи исходил не человеческий теплообмен, а жар раскаленной печи. Агрессор. Живой реактор хаоса. Даже через плотную ткань рукава я чувствовала, как под его кожей гудит разрушительная сила. Этот жар должен был пугать, но вместо страха в груди шевельнулось странное, щемящее чувство узнавания.

Мое тело помнило его.

Николь Амир. Подруга детства. Тень, следующая за ярким пламенем. «Никки», которая вечно «подавала патроны», пока он расстреливал мишени, и бинтовала его пальцы, содранные о шершавую реальность.

Я дернула головой, сбрасывая его руку.

— В порядке, Рив. Просто… кошмар приснился.

— На лекции Торна? — Он хмыкнул, и уголок его губ пополз вверх, обнажая хищный клык. — Ты превосходишь саму себя, Никки. Обычно ты спишь только на истории магии.

— Студентка Амир! — Громовой голос профессора, усиленный акустикой амфитеатра, ударил по ушам. — Я вижу, лекция по стабилизации разломов кажется вам недостаточно увлекательной?

Аудитория затихла. Тишина навалилась тяжелой плитой. Лицо обожгло десятками взглядов. Я чувствовала их физически —  холодное презрение Эрис и ее свиты, равнодушное любопытство Юнеи, насмешки остальных.

Риверд рядом напрягся. Его плечо коснулось моего, и я ощутила, как в нем собирается пружина — он готов был вскочить, отшутиться, принять удар на себя. Как делал это в книге. Как делал всегда, пока не появилась Юнеи.

Он резко повернул голову.

В полумраке аудитории его глаза вспыхнули зловещим светом. Алые. Кроваво-красные, как драгоценные рубины, брошенные в костер. В них не кипела расплавленная магма. Этот цвет завораживал и пугал одновременно. Цвет агрессии. Цвет беды.

И в глубине алых радужек сейчас разгоралась ярость — не на меня, на профессора.

— Профессор Торн, — начал Риверд, и голос его прозвучал низким, вибрирующим рыком, от которого задрожали перья в чернильницах на соседних столах. — У студентки Амир…

Он хотел защитить. Прикрыть привычным щитом своей самоуверенности. В книге так и было —  Рив нахамил преподавателю, их обоих выгнали, и Никки потом полдня рыдала в туалете, чувствуя себя ничтожеством.

Я накрыла его кулак своей ладонью.

Кожу обожгло. Словно я коснулась раскаленного камня. От Риверда пахло не просто парфюмом, а дымом. Тлеющим деревом и горячим металлом. Запах пожарища, который он носил на себе как вторую кожу.

Рив осекся. Его алый взгляд метнулся к моей руке, затем — к лицу. В рубиновой глубине мелькнуло изумление.

— Я отвечу, — тихо, но твердо произнесла я.

Скрипнул стул, нарушая мертвую тишину. Я поднялась. Ноги дрожали, но я заставила колени выпрямиться.

Торн, похожий на высохшую мумию в мантии, презрительно скривил тонкие губы:

— Неужели? Тогда просветите нас, леди Амир. Каков главный принцип стабилизации при возникновении спонтанного Разлома третьего класса в условиях городской застройки? И не вздумайте бубнить по учебнику.

В голове было пусто. Я читала книгу неделю. Я помнила любовные терзания героев, цвет платьев злодейки и эпичные битвы. Но магическая теория?

«Думай. Ты — Николь Амир. Ты училась здесь три года. Память тела, память мозга…»

Взгляд упал на доску. Схемы тектонических плит. Красные стрелки — давление хаоса. Зеленые — сдерживающие контуры.

И вдруг в сознании словно щелкнул переключатель. Картинка перед глазами обрела смысл. Я знала это. Не как читатель, а как студентка, которая зубрила этот материал ночами, пока Риверд шлялся по девчонкам.

— Изоляция вектора, — голос мой прозвучал неожиданно звонко, разрезая густой воздух аудитории.

Торн приподнял бровь.

— Поясните.

Я вдохнула. Воздух в аудитории был спертым, пыльным, но сквозь него пробивался тонкий, едва уловимый аромат. Сирень. Свежесть после дождя. Запах моей собственной магии, которую мы все так отчаянно пытались скрыть.

— При Разломе в городе нельзя сразу ставить «Купол Тишины», как написано в старых методичках, — я говорила уверенно, чувствуя, как внутри поднимается странное, пьянящее чувство правоты. — Сначала Архитектор должен отсечь линии вероятности, изолировать вектор агрессии, чтобы хаос не перекинулся на фундаменты соседних зданий. Мы «сшиваем» края реальности, а не накрываем их крышкой. Иначе давление внутри купола разорвет город изнутри.

Тишина изменилась. Из давящей она стала звенящей, изумленной.

Торн моргнул. Его указка замерла в воздухе.

— Это… — он кашлянул. — Это прогрессивная теория, Амир. Но верная. Садитесь.

Я рухнула обратно на скамью. Сердце колотилось. Ладони взмокли.

— Ого, — выдохнул Бран.

А Риверд…

Я повернулась к нему. Его алые глаза смотрели на меня в упор. В них больше не было снисходительной жалости старшего брата. Рубины сияли темным, непонятным интересом.

— Ты когда успела учебник проглотить, Никки? — прошептал он, и в его голосе смешались недоверие и восхищение. — Ты же вчера ныла, что терраформирование — это скука смертная.

— Вчера было вчера, — ответила я, глядя прямо в его пугающие, нечеловеческие глаза. — А сегодня я решила, что хватит быть твоей тенью, Рив.

Он вздрогнул, словно от пощечины.

Впереди, на первом ряду, резко обернулась Эрис Винберг. Ее зеленые глаза сузились, сканируя меня. Змея почуяла угрозу.

Игра началась.

***

Столовая гудела растревоженным ульем. Звяканье приборов, смех, сотни голосов — все сливалось в единый шум, от которого начинала болеть голова. Пахло жареным мясом, сдобой и пережженным маслом. Но за нашим столом воздух был иным.

Здесь пахло тлеющими углями и дорогой кожей.

Я медленно обвела взглядом парней, оккупировавших лучший стол у огромного стрельчатого окна.

Справа, небрежно откинувшись на спинку стула, вертел в пальцах вилку Кайден «Кай» Торрес. Медноволосый, опасный, с улыбкой, способной продать снег зимой. В книге он был шутом компании, но я видела, как между его пальцев проскакивают рыжие искры. Смертоносный шут.

Напротив сидел мрачный здоровяк Бран — гора мышц и угрюмого молчания. Он ел, не поднимая глаз, словно перемалывал камни.

И, конечно, Риверд.

Он сидел во главе стола, лениво ковыряя содержимое тарелки. Его алый взгляд скользил по залу, и там, где он останавливался, студенты замолкали и опускали глаза.

«Золотые мальчики». Элита. Короли Академии.

Я сделала глоток безвкусного компота, пытаясь уложить в голове свою новую биографию. Память тела подкидывала факты, смешивая их с книжным сюжетом.

Николетт Амир. Младшая сестра Никаса Амира — их лучшего друга, который сейчас, слава Создателю, отсутствовал (кажется, закончил академию).

По документам — Агрессор. Наследница древнего рода разрушителей.

На деле — пустышка.

Я посмотрела на свои ладони. Внутри, где у нормального Агрессора ревет пламя, у меня тлела лишь жалкая искра. Зато глубже, под ребрами, пробивался упрямый, прохладный росток. Магия Земли. Дар Архитектора. Позор для семьи Амир.

Брат знал. И молчал, прикрывая меня своей тенью. А эти…

— Ешь, Никки, — Кай подтолкнул ко мне тарелку с булочкой. — А то ветром сдует.

Они считали меня своим талисманом. Хрустальной куклой, которую нужно оберегать от сквозняков и злых взглядов. Ущербный Агрессор, которого тянут за уши к диплому только благодаря влиянию отцов и угрозам.

В памяти всплыла сцена из прошлого (книжного или реального?) —  преподаватель боевой магии ставит мне «неуд», а через час в его кабинет заходят Риверд и Кайден. Дверь закрывается. Слышен треск пламени. На следующий день у меня стоит «отлично», а у преподавателя дергается глаз.

Спесь, впитанная с молоком кормилиц. Беспринципная наглость хищников, уверенных, что мир принадлежит им по праву рождения.

— Ты сегодня странная, Ник, — голос Риверда вырвал меня из размышлений.

Он смотрел на меня. Алые радужки сияли, как угли в темноте.

Сердце сжалось. В книге Николь любила его до дрожи в коленях, до потери пульса. Таскалась за ним тенью, терпела его интрижки, улыбалась, когда он вдохновенно рассказывал о Юнеи.

А в середине истории…

Вспышка зеленого света. Эрис Винберг смеется, направляя удар в незащищенную спину Риверда. И Никки бросается наперерез. Ее тело пронзает несовместимое с жизнью заклинание, а Риверд… Риверд потом долго мстит. Мстит Юнее, он считал что удар нанесла она …

Красивая смерть. Бессмысленная. Тупая.

Я сжала вилку так, что металл нагрелся.

— Я не странная, Рив, — ответила я, глядя прямо в его пугающие глаза. — Я просто повзрослела.

Риверд приподнял бровь. На его губах заиграла привычная снисходительная усмешка.

— Повзрослела? Наша малышка Никки? — он потянулся через стол и щелкнул меня по носу.

Жест, от которого книжная Николь растаяла бы лужицей.

Меня же обдало холодом.

Я перехватила его руку. Моя ладонь — узкая и бледная — накрыла его широкое запястье, пульсирующее жаром.

— Не делай так! — тихо сказала я.

Усмешка сползла с лица Риверда. За столом повисла тишина. Даже Бран перестал жевать. Кай замер.

Никто. Никогда. Не трогал. Риверда. Эшштара. Без. Разрешения.

А главное — Николь Амир никогда не смела диктовать условия.

— Что с тобой? — голос Риверда стал ниже, в нем прорезались опасные, рычащие нотки. В глазах полыхнуло багровое пламя угрозы.

Но я не отпустила его руку. Внутри меня, отвечая на его агрессию, вдруг распустился бутон. Не огненный — живой, упругий. Запахло сиренью и мокрой землей, перебивая аромат столовской еды и гари, исходящей от парней.

— Прекрати обращаться со мной как со своим питомцем. Это… унижает.

Он выдернул руку. Резко. Словно обжегся.

В его алых глазах я увидела не гнев. Нет. Там плескалось ошеломление.

— Да что с тобой, Ник? — процедил он, потирая запястье. — Ты перегрелась на солнце?

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент двери столовой распахнулись.

На пороге стояла Юнеи Лим. Тонкая, изящная, с книгами, прижатыми к груди. Свет падал на ее льняные волосы, создавая ореол святости.

Риверд забыл обо мне мгновенно. Его взгляд, только что полный темного огня, устремился к ней, становясь жадным и тягучим.

Сценарий вступал в силу.

Я усмехнулась.

Вот сейчас он, чувствуя притяжение к этой девушке, но считая что испытывать такие эмоции по отношению к девчонке с окраин это ниже его достоинства, подпалит ее учебники… Она вскрикнет, от того что обожжет руку. Он, от этого возгласа, кинется к ней. Дальше учебники на полу, он лечит ее ладонь, взгляд глаза в глаза и ядовитые слова Эрис: «Рив, ты сегодня решил заняться благотворительностью? Отойди от нее, а то помоями провоняешься».

Ну уж нет. Про это и читать было скучно, а уж, чтобы смотреть.

— Кай, — я повернулась к медноволосому парню, который все еще переводил внимательный взгляд с меня на Риверда. — У тебя есть конспекты по лекциям Торна?

— Естественно… есть, — ответил он.

— Отлично. Идем. — Я встала, подхватывая сумку. — Не хочу мешать явлению богини народу.

— Какой богини? — не понял Бран.

—  Ник, ты куда?

Но я уже шла к выходу, чувствуя спиной тяжелый, прожигающий взгляд алых глаз. Риверд больше не смотрел на Юнеи. Он смотрел мне вслед.

***

Шаги гулким эхом отлетали от каменных сводов галереи. Кайден шел чуть впереди, размашисто, уверенно, словно разрезал пространство своим присутствием. Я держалась на полшага позади, якобы мучаясь мигренью, но на деле — жадно смотрела на его спину.

В книге Кайден Торрес оставался фоном. Удобной тенью для сияющего Риверда. Читатели пропускали абзацы с ним, спеша к страданиям главных героев.

Идиоты.

В реальности Кайден сшибал с ног. Его темно-медные волосы, схваченные на затылке в небрежный узел, горели даже в тусклом свете магических факелов. Широкие плечи обтягивал черный мундир, но ворот был расстегнут сильнее, чем позволял устав, открывая вязь чернильных татуировок, ползущих по шее к уху. Тонкие серебряные цепочки на шее и запястьях тихо звякали при каждом движении, и этот звук действовал на нервы странно, гипнотически.

Я прищурилась, вспоминая цифры из досье персонажей.

Риверд — 1880 единиц.

Кайден — 1898.

Цифры  делающие Кайдена сильнейшим Агрессором курса. Но он всегда держался в тени, уступая лавры другу. Зачем?

— Ты так странно на меня смотришь, Ник, — его голос, низкий, с хрипотцой, прервал мои расчеты.

Кайден притормозил и обернулся. В его серо-зеленых глазах плясали смешинки, но на дне зрачков тлела внимательная, хищная настороженность.

— Любуюсь, — честно призналась я, не отводя взгляда. — Ты божественно прекрасен.

— Да неужели?

Его брови взлетели вверх. Искреннее изумление на миг стерло с лица привычную маску ленивой насмешки. Кайден хмыкнул, склонив голову набок, тихо звякнули цепи на его шее.

— А как же Рив? — ядовито поинтересовался он, но в тоне сквозило любопытство. — Обычно ты поешь дифирамбы только его «сиятельству».

— Рив хорош, — я пожала плечами, словно говорила о погоде. — Но ты прекрасен как бог.

Мы поравнялись с огромным, в полстены, зеркалом в тяжелой бронзовой раме. Старинная поверхность чуть искажала отражения, делая их темнее и загадочнее.

Я схватила Кайдена за руку. Его ладонь оказалась горячей, сухой и жесткой. Ток магии Агрессора кольнул мои пальцы, но моя «земля» внутри отозвалась не страхом —  любопытством.

— Смотри, — я развернула его к стеклу, становясь рядом. — Ты офигенный!

В зеркале отразилась пара, от которой перехватило дыхание. Он — высокий, мрачный, сотканный из огня и меди, с хищным разворотом плеч и татуировками, выглядывающими из-под ворота. И я — рядом с ним, мелкая, но с горящими глазами.

— Рост, плечи, твои обалденные волосы… — я тыкала пальцем в отражение, перечисляя достоинства, словно продавала ему его же самого. — Даже татуировки в тему. И мне очень твой стиль нравится, все эти цепочки — завораживает.

Кайден смотрел не на себя. В зеркале его серо-зеленый взгляд был прикован к моему лицу. Он выглядел… оглушенным. Словно его ударили пыльным мешком по голове, и ему это понравилось.

— Ладно, пошли, — я резко отвернулась от зеркала, сбивая пафос момента. — Мне сегодня еще столько сделать нужно.

Попыталась выдернуть руку, но пальцы Кайдена вдруг сжались. Не больно, но властно. Капкан захлопнулся.

От его кожи пахло раскаленным железом, дорогим табаком и опасностью.

— Останешься у меня, — произнес он. Улыбка на его идеально очерченных губах стала медленной, тягучей. — Я отдам тебе все… свои конспекты.

В воздухе между нами сгустилось напряжение. Горячее, электрическое.

— О, отлично, спасибо! — я расплылась в улыбке, старательно игнорируя двусмысленность его тона. — Ты лучший!

Кайден тихо рассмеялся, и от этого звука по моему телу побежали мурашки. Он потянул меня за собой, и на этот раз я не сопротивлялась.

***

Мы сидели в комнате Кайдена. Он за столом, и я, сняв туфли и устроившись на диване у окна. Рядом, на журнальном столике, были все конспекты Кайдена от начала семестра. Его почерк оказался твердым, вполне понятным, а странную вязь неизвестного языка, я почему-то прекрасно понимала. И читала все, что могла — упоенно и старательно — чтобы противостоять главной злодейке, мне нужны были знания. И нужно было полагаться на себя, а не на «старших братиков».

Временами я чувствовала на себе внимательный взгляд Кайдена, смотрела на него — он тут же отводил глаза.

— Тебе что, заняться нечем? — спросила, наконец.

— Я занимаюсь тем, что мне нравится…

— Ничем? — подколола его.

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Кай. — Пить хочешь?

— Не откажусь, — я перевернула очередную страницу, — ты потрясающе ведешь конспекты — все понятно и разложено по полочкам.

— Так оно и бывает, когда перестаешь пялиться на предмет своего обожания, — едва слышно ответил Кайден.

— Что? — я подумала, что мне показалось.

— Нет, ничего. Воду, сок, вино?

— Чай, — я с благодарностью улыбнулась Кайдену.

— Сейчас принесу.

Он встал, и комната сразу словно стала меньше, сходил в спальню к своей кровати, взял две подушки и, вернувшись, одну подложил мне под спину, вторую под локоть. Даже не спрашивая.

— О, спасибо, как раз спина затекла.

— Я заметил, — тихо отозвался он.

И  ушел.

Чем больше я вчитывалась в ровные строчки, тем сильнее крепло подозрение —  Кайден Торрес водил за нос всю Академию. Включая Риверда.

В книге он был просто «верным оруженосцем». Веселым раздолбаем, который прикрывает спину Героя. Но эти конспекты…

Я провела пальцем по схеме боевого заклинания на полях. Это была не копия с доски. Это была улучшенная версия. Кайден безжалостно вычеркнул лишние пассы, сократив время создания вдвое. Там, где преподаватели требовали сложной структуры, он рубил напрямик, превращая магию в идеальное оружие убийства.

Гений. Циничный, скрытный гений.

Я оторвалась от тетради и огляделась.

Комната Кайдена походила на логово хищника, который привык к аскезе, но ценит качество. Никакого бардака, свойственного парням. Темное дерево мебели, тяжелые портьеры, не пропускающие свет. На стенах не плакаты с голыми девицами, а коллекция холодного оружия. Кинжалы, стилеты, странные изогнутые клинки — сталь хищно поблескивала в полумраке, словно подмигивала.

А еще здесь царил уникальный запах.

Я уткнулась носом в подушку, которую он мне подложил. Ткань наволочки была прохладной, шелковистой, но хранила тепло его рук. Запах Кайдена — смесь горького шоколада, каленого железа и чего-то неуловимо пряного — ударил в голову, заставляя сердце пропустить удар.

Этот запах был густым, тяжелым. Мужским. От него внутри, в животе, сворачивался сладкий, тягучий узел.

Я прикрыла глаза, позволяя себе секунду слабости. В книге Николь сходила с ума по «солнечному» запаху Риверда. Дура. Настоящий пожар хранился здесь, в этой темной комнате.

Скрипнула дверь.

Я вздрогнула, распахивая глаза. Кайден стоял на пороге, удерживая в одной руке поднос. Он двигался бесшумно, как тень, но пространство вокруг него словно уплотнялось, реагируя на мощь его ауры.

— Ты обнимаешь мою подушку? — в его голосе, тихом и бархатном, плескалась насмешка.

Жар мгновенно бросился мне в лицо. Попалась.

— Проверяла на мягкость, — огрызнулась я, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Вдруг ты подложил мне кирпич? От Агрессоров всего можно ожидать.

Кайден хмыкнул, проходя в комнату. Поставил поднос на столик передо мной, подвинув конспекты.

— Кирпичи — это по части Архитекторов, Ник, — парировал он, наклоняясь ко мне.

Слишком близко.

Его рубашка натянулась на широких плечах. Я увидела, как бьется жилка на его шее, прямо над серебряной цепью.

— Чай, — он протянул мне дымящуюся кружку. — С бергамотом и огненным корнем. Бодрит.

Наши пальцы соприкоснулись, когда я забирала чашку. Искры — не метафорические, а вполне реальные, рыжие и кусачие — проскочили между нами.

Я дернулась, расплескивая горячую жидкость. Несколько капель упали мне на запястье.

— Черт…

— Осторожнее, — Кайден перехватил мою руку раньше, чем я успела поставить чашку.

Его ладонь была горячей, сухой. Он не отпустил меня. Наоборот — поднес мое запястье к своим губам.

Я замерла, затаив дыхание. Время в комнате загустело, превращаясь в вязкую патоку.

Он не поцеловал. Он просто подул на покрасневшую кожу. Прохладный воздух коснулся ожога, принося облегчение, но внутри меня вспыхнул совсем другой пожар.

Кайден поднял глаза. В его зелени сейчас клубился штормовой серый туман.

— Больно? — спросил он тихо.

— Нет, — выдохнула я, глядя на его губы. Идеально очерченные. Красивые.

Мне вдруг безумно захотелось стереть эту идеальность. Сделать их припухшими, влажными. Странные такие желания у какой-то там подруги главного героя…

— У тебя глаза потемнели, Ник, — заметил он, не отпуская мою руку. — О чем ты думаешь?

— О том, что ты потрясающе умен и талантлив, Кайден Торрес, — мой голос дрогнул, но я не отвела взгляда. — Ты не «просто друг». И эти конспекты… ты умнее Рива. Сильнее. Зачем ты притворяешься вторым номером?

Улыбка сползла с его лица. Черты заострились, став жестче. Опаснее.

— Умные девочки долго не живут, Никки, — прошептал он, и в этом шепоте я услышала предупреждение. — Пей чай. Остынет.

Он разжал пальцы, выпуская меня из захвата. Но тепло его прикосновения осталось на коже.

Интересненько.

Чай я выпила нескоро, подождала, пока остынет. К наступлению сумерек прочитала целиком два конспекта, оставалось еще штук десять…

И вдруг в двери постучали и послышался голос Брана:

—  Кай, ты Никки не видел? Рив ее по всей академии ищет с обеда.

Взгляд зелено-серых глаз на меня и невозмутимое:

—  Нет, не видел. И свали, я занят.

Невероятно…

В комнату Рива Бран врывался без стука, а тут…

—  Да я как бы у тебя не прячусь, —  тихо заметила.

—  Будем считать, что это я тебя тут прячу, —  едва заметно улыбнулся он. И внезапно спросил: —  Останешься на ночь?

—  Ха-ха, очень смешно, —  я потянулась к чашке, допила остаток.

И поднявшись, потянулась всем телом. Устала.

Потом вытащила шпильку, тряхнула волосами, снимая напряжение с головы, кое-как собрала в косу, шпильку засунула в сумку.

—  Могла бы и остаться, —  с каким-то отчетливым сожалением протянул Кайден.

—  В мужском общежитии? —  я скривилась. —  Нет уж, мне только этого не хватало.

И тут вдруг Кай тихо произнес:

—  Но у Рива ты бы осталась, так?

Подойдя к нему, все так же сидящему за пустым столом, наклонилась ближе и выдохнула:

—  А Рив у нас что, в общежитии для девушек живет?

Кай моргнул, потом улыбнулся, оценив шутку.

— Проводишь меня? — спросила с надеждой, потому что я понятия не имела, куда вообще тут идти.

— Еще придешь? – спросил, пристально глядя в мои глаза.

— Ага, завтра, дочитать же все нужно, — ответила, выпрямляясь.

Кайден поднялся плавным, текучим движением хищника, почуявшего добычу. В полумраке комнаты его глаза блеснули расплавленным серебром.

— Провожу, — в его голосе прозвучало странное, рокочущее удовлетворение. — Негоже моей… ученице блуждать по коридорам одной.

Он не стал надевать китель. Просто набросил его на плечи, оставаясь в расстегнутой рубашке, открывающей вязь татуировок и дразнящий блеск цепочек.

***

Мы вышли в коридор.

Академия по вечерам меняла облик. Днем здесь царил гул голосов и суета, но сейчас тишина давила, прерываемая лишь редким потрескиванием магических факелов. Тени в углах сгустились, обрели плотность. Камень дышал холодом, пробирающим до костей, но с Кайденом этот холод отступал.

Он шел не рядом — чуть позади и сбоку, словно отрезая мне пути к отступлению. Или прикрывая спину. От его тела волнами исходил сухой, пряный жар. Я чувствовала этот зной кожей, и волоски на руках вставали дыбом — не от страха, а от странного электрического предвкушения.

— Завтра после лекций, — не спросил, а утвердил он, когда мы свернули в галерею, ведущую к женскому общежитию. — Я подготовлю вторую часть.

— Договорились, — я искоса глянула на него. В неверном свете его профиль казался высеченным из меди, жестким и бескомпромиссным.

В книге Кайден Торрес всегда был «где-то там». На заднем плане. Улыбался, шутил, подавал Риверду меч. Сейчас же он заполнял собой все пространство, вытесняя даже мысли о сюжете.

Мы почти дошли до винтовой лестницы, когда воздух впереди сгустился. Стало трудно дышать.

Запахло гарью. Раскаленным пеплом. И яростью.

Из тени арочного проема выступила фигура.

Риверд.

Он стоял, привалившись плечом к каменной кладке, скрестив руки на груди. В небрежной позе сквозила угроза. Алые глаза, похожие на два тлеющих угля, впились в меня, а затем метнулись к Кайдену.

— Вот вы где, — голос Риверда прозвучал обманчиво мягко, но в нем слышался треск ломающихся костей. — Бран сказал, ты не видел ее, Кай.

Внутри меня шевельнулся привычный, «книжный» страх Николь. Инстинкт требовал оправдываться, бежать к нему, успокаивать. Но этот импульс разбился о ледяную стену моего равнодушия. Глубоко внутри, в солнечном сплетении, тугой пружиной свернулась магия Земли, даруя устойчивость.

Я не двинулась с места.

Кайден даже не замедлил шага. Он просто встал так, что его плечо частично заслонило меня от друга.

— Я сказал, что занят, Рив, — лениво отозвался он. — А с кем я занят — это мое личное дело.

Брови Риверда поползли вверх. В алых глазах полыхнуло искреннее изумление, смешанное с гневом. Он отлепился от стены, шагнул нам навстречу. Вокруг его пальцев заплясали багровые всполохи искаженного воздуха.

— Личное? — Риверд усмехнулся, но улыбка вышла кривой и злой. — Это Никки. Наша Никки. С каких пор она стала твоим «личным делом»?

— С тех самых, как она попросила меня о помощи, — Кайден звякнул цепями, сунув руки в карманы брюк. Поза расслабленная, но я чувствовала, как напряглись мышцы под его рубашкой.

— Помощи? — взгляд Риверда впился в меня, требуя ответа. — Ник, у тебя проблемы? Почему ты не пришла ко мне?

Давление его ауры навалилось гранитной плитой. Жар, исходящий от него, был удушающим, агрессивным. Не то, что сухое тепло Кайдена.

Я нахмурилась.

— Потому что у тебя были дела поважнее, Рив, — мой голос прозвучал ровно, прохладно. — Встречать любовь всей твоей жизни, например. А Кай… Кай оказался единственным, кто предложил мне реальную помощь с учебой, а не просто таскал за собой как питомца.

Тишина, повисшая в коридоре, казалась осязаемой. Риверд замер. На его лице отразилась гамма эмоций: от недоверия до обиды.

— Питомец? — переспросил он тихо. — Так ты это называешь?

—  Нормально я все называю, —  пожала плечами.

И тут Рив шагнул ко мне и очень серьезно спросил:

—  Никки, это что, ревность?

Я посмотрела на него так, что ему самому стало стыдно за собственное предложение.

—  Какая ревность, Рив? —  спросила неодобрительно. —  Тебе нравится Юнеи Лим, и я, как твой друг, тоже вполне испытываю к ней симпатию. А вот с Эрис Винберг я бы на твоем месте рассталась —  мерзкая она, и подлая, и очень злая. Но что вообще за приколы с ревностью? Рив, ты для меня как старший брат. Да, ты мне близок и все прочее, но я не стану мешать тебе устраивать личную жизнь, напротив —  я очень рада за тебя. Реально Юнеи отличная девчонка, вы будете счастливы. Все, расслабься, все хорошо, серьезно.

Рив стоял и смотрел на меня так, словно я только что магическим тараном бахнула в его грудь, выбив весь воздух и способность дышать.

— Идем, Ник, — Кайден мягко, но настойчиво подтолкнул меня в спину, игнорируя застывшего друга. — Тебе нужно выспаться.

Мы прошли мимо Риверда. Я чувствовала его взгляд лопатками — он жег, хотя с чего бы. Я не обернулась.

У самой двери моей комнаты Кайден остановился. Наклонился к моему уху, обдавая жаром дыхания и запахом горького шоколада.

— Ты только что объявила войну, Никки, — прошептал он, и я услышала в его голосе восхищение. — Рив не умеет делить игрушки.

— Я не игрушка, и никогда не была ею,  — ответила я, глядя в его серо-зеленые глаза, в которых сейчас бушевал шторм.

— Знаю, — его палец скользнул по моей щеке, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Жест интимный, собственнический. — Теперь знаю. Спокойной ночи, Ник.

Он не ушел, пока я не закрыла дверь. А я, прижавшись спиной к прохладному покрытию, стояла, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Мне кажется… что моя героиня была полоумной. Как можно смотреть на Рива, когда рядом такой потрясный Кайден?

***

Шелк пижамы приятно холодил кожу, снимая напряжение бесконечного дня. На столе, материализовавшись прямо из воздуха в облачке пара, дымился поднос. Запеченное мясо, овощи, кувшин с морсом — Риверд, как всегда, перегибал палку с опекой. От еды пахло вкусно, но к аромату специй примешивался едва уловимый душок его магии — тлеющие угли и властность. «Ешь, набирайся сил, ни о чем не думай», — словно говорил этот ужин.

Я съела все до крошки. Мне нужны силы. Не для того, чтобы быть хорошей девочкой, а чтобы переписать этот чертов сценарий.

В дверь постучали. Резко, требовательно. Не как Кайден — вкрадчиво, и не как Рив — по-хозяйски.

Я подошла, открыла. На пороге стояла одна из «фрейлин» Винберг — кажется, с факультета стихийников. Имя вылетело из головы, да и не стоило оно запоминания. Девица скривила напомаженные губы, оглядывая меня с головы до ног, словно оценивала стоимость коврика для ног.

— Эрис хочет видеть тебя, — выплюнула она. — Сейчас.

В памяти услужливо всплыли сцены из книги. Книжная Николь в таких случаях бледнела, суетилась, спешила угодить. Ведь Эрис – практически официальная невеста Рива. Будущая родственница. С ней нужно дружить, ее капризы нужно терпеть, даже если они отдают садизмом.

Но книжная Николь больше не существует.

Я неторопливо затянула пояс шелкового халата. Поправила воротник. Улыбнулась — так, как улыбается сытая кошка, увидевшая мышь.

— Пошли, — мурлыкнула ей. — Пообщаюсь.

Глаза посланницы округлились, но она промолчала, резко развернувшись на каблуках.

Мы шли по коридору. Тринадцать дверей отделяли мою обитель от королевских покоев главной стервы факультета. Тринадцать шагов к эшафоту — так думала прежняя Никки. Я же считала шаги до триумфа.

Дверь в комнату Эрис была распахнута настежь.

В нос ударил густой, приторный запах розового масла и благовоний. Здесь царила духота, от которой першило в горле.

Эрис Винберг не просто сидела — она восседала в глубоком кресле, обитом бархатом, словно королева в изгнании. Вокруг нее суетилась свита. Одна девица, закусив губу от усердия, расчесывала густые, темные локоны злодейки. Две другие, склонившись по бокам, колдовали над ее ногтями, нанося лак цвета запекшейся крови. Четвертая, стоя на коленях, осторожно подливала горячую воду в фарфоровый таз, где Эрис нежила ноги.

Картина маслом —  «Богиня и ее рабыни».

При моем появлении суета не прекратилась. Эрис даже не повернула головы, продолжая рассматривать свою руку.

— Ты знала? — ее голос звучал лениво, но в нем звенела сталь. — Рив искал тебя сегодня весь вечер. Сбился с ног.

Спокойно прислонилась плечом к косяку, сложив руки на груди.

— Я занималась, — равнодушно бросила. — Была занята.

Эрис медленно повернулась. В ее зеленых глазах полыхнуло ядовитое пламя. Маникюрша ойкнула, когда рука госпожи дернулась.

— Занята? — Эрис выдернула ноги из таза, брызги полетели на ковер. Служанка с полотенцем тут же кинулась их вытирать. — Ты заставила моего Рива думать о тебе, дрянь. Заставила его волноваться. Он пропустил ужин со мной из-за какой-то жалкой приживалки!

Она встала. Свита отхлынула, освобождая пространство. Эрис шагнула ко мне, и волна ее магии — удушливой, липкой, похожей на болотный туман — накатила, пытаясь раздавить волю.

Но внутри меня, в ответ на давление, проснулась Земля. Спокойная, незыблемая скала, которую книжная Николь постоянно подавляла —  а вот я не стала.

И даже не моргнула, когда приблизилась ГлавЗлодейка.

Эрис скривилась, разглядывая мои волосы.

— Твой цвет меня раздражает, — процедила она. — Слишком… вульгарный. Не подходит скромной подруге героя. Ты перекрасишься. В болотный, чтобы не отсвечивать.

— А дышать мне можно? — уточнила я с вежливой улыбкой. — Или тоже по расписанию?

Лицо Эрис пошло красными пятнами.

— Ты смеешь дерзить? — взвизгнула она. — Я — будущая жена Риверда! Ты должна ползать передо мной…

Она щелкнула пальцами.

Это был сигнал.

Я почувствовала движение сбоку раньше, чем увидела его. Та самая девица, что привела меня, метнулась из тени шкафа. В ее руках было ведро. Тяжелое, полное густой, вязкой жижи.

Краска. Закрепитель. Несмываемый позор.

В книге Никки замерла бы, парализованная страхом и авторитетом «невесты». Она бы приняла этот удар, чтобы не расстраивать Рива скандалом.

А вот я шагнула в сторону.

Легко. Плавным, текучим движением, словно вода, огибающая камень. Мое тело сработало быстрее мысли, ведомое инстинктом самосохранения и… силой Земли, что дала мне опору.

Девица с ведром не успела затормозить.

Инерция — бессердечная стерва.

— А-а-а!

Шлепок прозвучал сочно, влажно и оглушительно.

Содержимое ведра — густая, тягучая масса цвета гнилой тины и болотной жижи — выплеснулось не на меня. Оно накрыло Эрис. С головой.

Главная злодейка застыла, похожая на статую, вылепленную из грязи. Жижа стекала по ее идеальному лицу, капала с носа, заливала дорогой халат, превращая роскошные темные локоны в слипшиеся, болотно-зеленые пакли.

Цвет был ужасен. Оттенок плесени и тоски.

В комнате повисла мертвая тишина, прерываемая лишь шлепками падающих на ковер капель краски. Свита вжалась в стены, боясь даже дышать.

Эрис открыла рот. Ее зубы казались ослепительно белыми на фоне зеленой маски.

— Ты… — прохрипела она. — Ты…

— Тебе идет, — сказала я. Мой голос в тишине прозвучал звонко и весело. — Подчеркивает цвет глаз. Очень… органично.

Затем поправила пояс халата, развернулась и пошла к выходу.

— Стоять! — визг Эрис, казалось, разбил стекла в окнах. — Убью! Уничтожу! Ты не выйдешь отсюда!

Волна сырой, яростной магии ударила мне в спину. Но я лишь повела плечом, и этот удар разбился о мой невидимый щит, рассыпался брызгами бессильной злобы.

Я вышла в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь.

С той стороны донесся грохот чего-то тяжелого и вой, полный бешенства и отчаяния.

— Спокойной ночи, Эрис, — прошептала я, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке.

Кажется, в Академии Агрессоров намечается смена власти. И мне определенно нравится этот новый сюжет. А вот цвет волос моей героини раньше не нравился, я еще удивлялась, почему она ходит с зелеными волосами. А оказалось вот почему. Как мило.

***

Утро ворвалось в комнату не ласковым лучом, а настойчивым ярким светом. Солнце слепило, пробиваясь сквозь щель в тяжелых шторах. Я потянулась, чувствуя, как хрустят позвонки, и тут же замерла.

В воздухе висел запах. Не утренней свежести, не пыли общежития.

Пахло костром. Тлеющими поленьями, огнем и мужской силой. Запах Риверда Эшштара.

На столе, окутанный легкой дымкой сохраняющих чар, стоял поднос. Завтрак. Снова.

Но взгляд прикипел не к румяным булочкам и запотевшему графину с соком, а к сложенному вдвое листу плотной бумаги. Он лежал поверх салфетки, и края его чуть потемнели, словно бумагу держали пальцы, объятые пламенем.

Я сбросила одеяло, коснулась пола босыми ступнями. Прохлада дерева привычно успокоила, отозвалась легкой вибрацией Земли.

Шаг к столу. Пальцы коснулись записки. Бумага оказалась горячей.

«Ты не мой питомец, ты мне очень дорога. Правда. И вечер без тебя был скучным. Прекрати дуться, с меня подарок».

Буквы плясали перед глазами. Размашистый, резкий почерк, где каждая буква словно рубила пространство.

Я перечитала текст. Еще раз. И еще.

Холодное недоумение поползло по спине.

Сценарий трещал по швам.

По канону книги, вчера Риверд впервые увидел Юнеи Лим. В этот самый момент, пока я стою здесь с его запиской, он должен, пошатываясь от недосыпа и любовной тоски, строчить стихи в честь ее льняных локонов. Он должен грезить о ней. Он должен забыть, как зовут его «боевую подругу», и вспоминать о моем существовании только, когда нужно прикрыть спину или поплакаться в жилетку.

«Вечер без тебя был скучным»?

Серьезно?

Он провел вечер после встречи с «любовью всей жизни» и думал… обо мне? О том, что я обиделась?

Я скомкала записку. Бумага вспыхнула в кулаке и осыпалась серым пеплом, не причинив вреда. Агрессорская магия. Даже в письмах он не мог удержать свою разрушительную суть.

— Что ты творишь, Рив? — прошептала я в тишину комнаты. — Ты должен сохнуть по Юнеи, а не слать мне завтраки с извинениями.

Неправильно. Все шло неправильно. Вместо того чтобы отдалиться, позволяя мне спокойно перестроить свою жизнь (и закрутить роман с Кайденом), Риверд вдруг решил сократить дистанцию. Словно почувствовал, что удобная, привычная игрушка ускользает из рук.

Я сдула пепел с ладони.

Аппетит пропал, но я заставила себя съесть булочку. Силы понадобятся. Сегодня лекция по стихийной магии — общий поток. Там будут все —  и Рив, и Кай, и Эрис.

Сборы заняли десять минут. Форма села идеально — вчерашний триумф над Эрис словно расправил мне плечи. Я больше не горбилась, пытаясь стать незаметной. Наоборот.

Подошла к зеркалу, впервые решив рассмотреть себя получше.

Из серебристой глубины стекла на меня смотрела незнакомка.

Светлые, словно лунный луч, локоны мягкими волнами падали на хрупкие плечи. Огромные глаза — прозрачные, цвета морской волны на мелководье — казались наивными и распахнутыми навстречу миру. Кожа — тонкий фарфор, к которому страшно прикоснуться грубее, чем пером. Пухлые, капризные губы, созданные для нежных улыбок, а не для злых ухмылок.

Чистый ангел. Идеальная жертва для сюжета.

— Неудивительно, — прошептала я, касаясь пальцами холодного стекла. — Неудивительно, что Рив видит во мне ребенка. Неудивительно, что Кайден поразился, разглядев внутри что-то иное.

Эта внешность — моя клетка. Но она же — и мое главное оружие.

Я прищурилась. Ангел в отражении хищно сузил глаза. Нежная улыбка превратилась в усмешку. В светлой радужке, там, где раньше плескался лишь страх, теперь стыла стальная решимость.

Никто не ждет удара от фарфоровой куклы. Никто не ищет нож в складках платья невинной девы. Эрис Винберг уже усвоила этот урок, но остальные… Остальным еще предстоит узнать, что внутри этого хрупкого сосуда теперь теперь все иначе.

Я подмигнула своему отражению.

— Ну что, милая? — тихо спросила я. — Покажем им, на что способны «хорошие девочки»?

***

Выходя из комнаты, я чувствовала, как внутри, в солнечном сплетении, туго сворачивается пружина магии Земли. Я, в отличие от прежней Николь, ее не подавляла, и она, словно в благодарность, давала опору. Легкость и уверенность. Не понимаю, зачем вообще было отказываться от такой силы?

Коридоры Академии встретили меня гулом. Но сегодня этот гул отличался от вчерашнего.

— …зеленая, как жаба! — донесся шепот стайки первокурсниц.
— …не смывается! Говорят, даже алхимики развели руками…
— …Амир ее уделала. Просто щелкнула пальцами!

Студенты расступались передо мной. Кто-то смотрел с опаской, кто-то — с жадным любопытством. Я шла сквозь толпу, как ледокол, не опуская глаз.

Подарок от Рива. «Ты мне очень дорога».

Слова назойливо крутились в голове.

Что это? Инстинкт собственника? Или сюжет книги пытается выжить, мутируя и превращая дружбу в одержимость, лишь бы удержать «жертву» рядом с героем до финальной сцены?

Двери аудитории стихийной магии были распахнуты. Оттуда тянуло запахом надвигающейся грозы, мокрым камнем и статическим электричеством.

Я шагнула через порог, и десятки глаз впились в меня.

Но я искала только одни. Серо-зеленые, насмешливые.

А нашла — рубиновые.

Риверд сидел на первом ряду, развалившись на скамье. Он не смотрел на доску. Не смотрел на сидящую неподалеку от него Юнеи Лим.

Он смотрел на дверь. На меня. Складывалось такое ощущение, что он меня долго ждал, а теперь, когда увидел —  в его алых глазах плескалось такое темное, собственническое удовлетворение, что мне захотелось развернуться и сбежать.

«Прекрати дуться».

Внутри меня шевельнулось глухое раздражение. Он так ничего и не понял.

Я демонстративно скользнула взглядом мимо него и направилась к дальним рядам, где в тени колонны блеснули знакомые цепочки и мелькнула темно-медная макушка.

К черту сюжет. К черту Риверда с его внезапной заботой.

Я иду к тому, кто не считает меня питомцем.

***

Я скользнула на скамью рядом с Кайденом, игнорируя его изумленно приподнятую бровь.

— Привет, — бросила я, сразу же потянувшись к его конспектам, словно это было самым естественным делом в мире.

Воздух перед моим носом вдруг раскалился.

С сухим треском прямо на столешнице, в сантиметре от моей руки, распустился бутон багрового пламени. Магия Риверда. Яростная, показная, требующая внимания. Огонь не обжигал дерево, но жар от него шел вполне ощутимый. В центре пляшущих языков, как в витрине, лежала бархатная коробочка глубокого синего цвета.

Аудитория затихла. Все смотрели на нас.

Медленно, стараясь не выдать раздражения, протянула руку сквозь иллюзорный огонь. Щелкнула крышкой.

Внутри, на белом атласе, сверкало кольцо. Аквамарин в обрамлении золотых искр — точь-в-точь под цвет моих глаз. Дорогое. Изящное.

Лицо жгло. Я кожей чувствовала взгляд Риверда — тяжелый, выжидающий. Он ждал восторга. Ждал, что я сейчас рассыплюсь в благодарностях, как сделала бы прежняя Николь.

— Вау, — произнесла я ровным, лишенным эмоций голосом.

Щелчок крышки прозвучал как выстрел. Я небрежным движением смахнула «сокровище» в сумку, даже не примерив.

Пламя на столе погасло, словно его задули.

И тут же, без спецэффектов и пафоса, на столешнице появилась другая коробочка. Алая, как свежая кровь.

Кайден не использовал магию. Он просто положил футляр передо мной.

Я открыла, и дыхание перехватило.

На алой подушечке лежало не кольцо — браслет. Три тончайшие серебряные цепочки, переплетенные между собой сложным, хищным узором. Точная, уменьшенная копия тех цепей, что сейчас тихо звякнули на шее Кайдена, когда он наклонился ко мне.

— Красота какая! — выдохнула я, и в голосе моем звенел неподдельный восторг. — Это… мне?

Кайден не ответил. Он молча взял мою руку, перевернул ладонью вверх. Его пальцы — горячие, сухие — коснулись моего запястья, посылая по коже разряды тока.

Щелкнул замок.

Холод серебра обхватил руку, идеально ложась на пульс. Кайден провел большим пальцем по цепочкам, словно проверяя прочность, а затем поднял глаза.

Его взгляд метнулся туда, где сидел Риверд.

Я не видела лица Эшштарда, но могла представить, как его кожа наливается багровым цветом, а в рубиновых глазах закипает бешенство. Усмешка Кайдена — ленивая, торжествующая — сказала мне больше любых слов.

Он отпустил мою ладонь и как ни в чем не бывало вернулся к конспектам.

— Пиши, Никки. Пропустишь самое интересное.

Я уткнулась в тетрадь, но буквы расплывались. Сердце колотилось где-то в горле. Мне не нравилась эта безмолвная дуэль самцов, это перетягивание каната, где канатом была я.

Но браслет…

Я скосила глаза на запястье. Серебро мерцало в свете магических ламп. Смотрелось божественно.

Началась лекция, профессор Иг что-то вещал о природе огня, но я то и дело опускала взгляд на руку, касаясь пальцами прохладного металла.

— Так сильно нравится?

Тихий шепот Кайдена. Он не смотрел на меня, продолжая что-то чертить на полях, но я знала — он видит каждое мое движение.

— До безумия! — призналась шепотом, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Но откуда у тебя взялся женский браслет? Ты что, носишь их с собой на случай важных переговоров?

Кайден повернул голову. На его губах блуждала странная, почти нежная улыбка, которая совершенно не вязалась с его образом циничного Агрессора.

— Не важно, — ответил он, и в его голосе проскользнула сталь. — Рад, что украшение тебе понравилось. Будешь носить?

Взгляд его серо-зеленых глаз стал тяжелым, гипнотическим. Он ждал ответа, словно от этого зависело что-то большее, чем просто судьба побрякушки.

Я погладила серебряные звенья.

— Не буду снимать.

Улыбка Кайдена стала шире, обнажив край зубов. Он кивнул, словно поставил печать на невидимом договоре, и снова склонился над тетрадью. А я почувствовала, как браслет на руке потеплел, наливаясь скрытой силой.

И куда только смотрела книжная Николь? Да тут не парень, тут мечта наяву!

***

Лекция пролетела незаметно. Я сидела рядом с Кайденом, писала в своем конспекте, подсматривала его, нагло списывала его заметки на полях, вместе с формулами и чертежами. Он только улыбался, и поправлял, если что-то переписывала не так. Прежняя Николь никогда не любила лекции, она сидела на них, либо занимаясь конспектами Риверда, либо просто скучая. Магия Агрессоров ее не привлекала вовсе, магию Земли она скрывала и боялась развивать, вот и выходило, что делать ей тут было нечего.

А мне было чего!

Не знаю, сколько еще я пробуду в этом сне наяву, но хотелось получить от такой жизни все —  все, что только можно.

Голос профессора Иг потонул в шуме отодвигаемых стульев. Аудитория пришла в движение, но я даже не подняла головы, продолжая вчитываться в ровные, хищные строчки почерка Кайдена.

Внезапно воздух справа сгустился, стал горячим и вязким. Понесло раскаленной медью и надвигающейся бурей.

— Брысь, — коротко бросил кто-то, и в голосе этом лязгнул металл.

Тщедушный парень с факультета артефакторов, сидевший через проход, побледнел и исчез, словно его сдуло ураганом. Стул жалобно скрипнул, принимая нового владельца.

Риверд Эшштар опустился рядом. Он придвинулся так близко, что его плечо вдавилось в мое, а жар, исходящий от его тела, волной накрыл.

Я перевернула страницу конспекта, демонстративно ни на что не реагируя.

— Да что я сделал не так? — в его рычащем шепоте смешались ярость, обида и искреннее, детское непонимание.

Рубиновые глаза жгли мне щеку. Он привык, что я ловлю каждый его вздох. Привык, что я — удобная, понятная, своя. А теперь механизм сломался, и великий Агрессор не знал, какую шестеренку пнуть, чтобы все снова заработало.

— Ничего, — я даже не моргнула, ведя пальцем по строчке с формулой боевого пульсара. — Совершенно ничего.

Наконец я повернула голову и встретилась с ним взглядом. В глубине его алых зрачков металось пламя.

— Это с тобой что не так, Рив? — спросила я тихо.

Он отшатнулся, словно получил пощечину.

— Со мной? — выдохнул он. — Это ты ведешь себя так, словно я враг народа! Игнорируешь. Хамишь. Сбегаешь с… — его взгляд метнулся к Кайдену, который с ленивой грацией наблюдал за нами, поигрывая пером, — …с ним.

— Я учусь, Рив. У меня, в отличие от некоторых, нет врожденного таланта испепелять все живое щелчком пальцев.

— Я могу помочь! — выпалил он. — Зачем тебе его каракули?

— Затем, что они понятные, — отрезала я. — А теперь, если ты не против…

Договорить я не успела.

Двери аудитории распахнулись с таким грохотом, будто их выбили тараном.

На пороге стояла Эрис Винберг.

Аудитория, до этого гудевшая, как улей, мгновенно вымерла. Тишина стала звенящей, плотной. Все взгляды устремились к главной красавице курса.

Она шагнула внутрь, гордо вскинув подбородок. На ней было безупречное платье, подчеркивающее фигуру, а на плечах — мантия из дорогого бархата. Она выглядела бы королевой, если бы не одно «но».

Ее волосы.

Вчерашнее «болото» никуда не делось. Наоборот, за ночь цвет, кажется, настоялся, приобретя глубокий, насыщенный оттенок зацветшего пруда. Но Эрис, видимо, решила, что лучшая защита — это нападение. Она не спрятала этот кошмар под капюшон. Она уложила зеленые пряди в высокую, сложную прическу, скрепив их гребнем с изумрудами.

Выглядело это так, словно на ее голове свила гнездо очень богатая, но очень больная жаба.

Эрис обвела зал уничтожающим взглядом своих зеленых глаз, и этот взгляд остановился на нас. На Риверде, который склонился ко мне.

Ее лицо перекосило.

Она двинулась к нам, цокая каблуками. Свита семенила следом, стараясь не смотреть на прическу хозяйки.

— Риверд! — голос Эрис звенел от негодования. — Ты обещал пообедать со мной! А сам сидишь тут с этой… с этой…

Она остановилась напротив нашей парты, уперев руки в бока. Зеленые волосы, зеленые глаза, зеленое платье…

Кайден, до этого молчавший, вдруг тихо хмыкнул.

— Слушай, Винберг, — лениво протянул он, и его голос в тишине прозвучал так отчетливо. — Я, конечно, ценю патриотизм и любовь к факультету… Но изображать учебное пособие по ядовитым мхам и лишайникам — это уже перебор.

Кто-то на задней парте сдавленно хрюкнул.

Глаза Эрис округлились. Она открыла рот, чтобы испепелить наглеца, но тут…

Видимо, от переизбытка ярости магия Эрис дала сбой. Или закрепитель краски среагировал на тепло ее пылающего от гнева лица.

С высокого начеса, прямо на идеальный лоб злодейки, шлепнулась густая, темно-зеленая капля. Медленно, как слеза тролля, она поползла по переносице, оставляя за собой грязный след, и повисла на кончике ее носа.

Эрис скосила глаза к переносице, пытаясь рассмотреть помеху.

В этот момент она была похожа не на роковую соблазнительницу, а на растерянную кикимору, которая впервые вылезла из болота и не понимает, почему люди не падают ниц.

Зал взорвался хохотом. Смеялись все —  аристократы, стихийники, даже суровые агрессоры.

— Ой, — я прижала ладонь к губам, чувствуя, как плечи трясутся от смеха.

Взгляд злодейки метнулся ко мне. В нем было обещание мучительной смерти.

Она взвизгнула, закрыла лицо руками и выбежала из аудитории, сшибая стулья.

Риверд смотрел ей вслед. Потом перевел взгляд на меня. В рубиновых глазах вместо привычной ярости плясали веселые искры.

— А ты жестокая, Амир, — пробормотал он, но в его тоне слышалось восхищение. — Мне нравится.

—  Это не я жестокая. Сей цвет планировался для меня, я просто увернулась, —  честно рассказала что произошло.

И вздрогнула.

Лицо Риверда окаменело, взгляд заледенел. А слева, где сидел Кайден, послышалось пугающе-спокойное:

—  Что?

Но одно это слово он произнес так, что в аудитории похолодело как-то.

—  Да все в порядке,  —  отмахнулась я. – У нас вторая лекция здесь же?

Но в порядке ничего не было.

И Ривер и Кайден поднялись синхронно и очень решительно.

И так же, не сговариваясь, вышли из аудитории.

Сопроводив их недоуменным взглядом, я притянула ближе конспект Кайдена и беззастенчиво принялась изучать его —  изучать было чего.

А потом началась вторая лекция у профессор Ига, но парни так и не вернулись. Более того, через какое-то время, дверь открылась и к ректору вызвали двух девчонок из свиты Эрис. В аудитории начались шепотки, но один взгляд Ига и все смолкли.

***

Парни вернулись к самому концу второй лекции. Кайден тут же взялся переписывать из моего конспекта в свой, а вот Рив обвиняющее произнес:

—  Ты должна была сказать раньше!

—  Сказать что?

Он посмотрел на меня так, что даже спрашивать расхотелось. А вот Кайден сказал:

—  Ты должна была рассказать обо всем сразу, как только это началось, Никки.

И тут, на  всю аудиторию прогремело:

—  Эшшард, Торрес, вон из кабинета.

Парни молча встали и молча вышли.

Я осталась одна.

***

Время в аудитории застыло вязкой смолой. Профессор Иг чертил в воздухе огненные схемы, студенты скрипели перьями, но мысли каждого витали далеко отсюда — в коридоре, куда вышли эти двое.

Я же периодически вчитывалась в ровные строки конспекта Кайдена.

Умный. Опасный. Расчетливый.

Его заметки на полях — не просто пояснения. Это были инструкции по уничтожению. Там, где учебник предлагал «обезвредить», Кайден писал «- источник».

Наконец, гулкий удар гонга возвестил об окончании пары.

Я сгребла вещи в сумку. Свои и Кайдена. Рив ничего на парте не оставляла. Серебряные цепочки браслета тихо звякнули, коснувшись столешницы, и этот звук, казалось, перекрыл шум отодвигаемых стульев.

В коридор я вышла одной из первых. И тут же остановилась.

Они ждали меня.

Риверд и Кайден стояли у стены, по обе стороны от массивных дверей, словно стражи у входа в преисподнюю.

Риверд выглядел так, будто только что вышел из боя. Галстук сбит, верхняя пуговица рубашки оторвана, а в рубиновых глазах все еще тлели угли бешенства. От него волнами исходил жар, заставляя проходящих мимо студентов испуганно жаться к противоположной стене.

Кайден же, напротив, казался воплощением ледяного спокойствия. Он лениво прислонился плечом к камню, скрестив руки на груди. Ни складочки на одежде, ни волоска, выбившегося из прически. Только на костяшках правой руки алела свежая ссадина.

И улыбка. Та самая, от которой у меня внутри что-то сладко сжалось.

— Живы? — спросила я, поравнявшись с ними.

— Более чем, — отозвался Кайден. Его взгляд скользнул по моему лицу, проверяя, оценивая. — А вот некоторым придется искать новый факультет. Или новую Академию.

— Вы что, добились отчисления? — я округлила глаза. — За банку краски?

— За нападение на студента, — жестко отрезал Риверд. Он шагнул ко мне, властно вторгаясь в личное пространство. Жар его тела окутал. — Они знали, на кого поднимают руку.

Его пальцы потянулись к моему лицу, но замерли в сантиметре от щеки. Риверд шумно втянул носом воздух, словно пытаясь успокоиться моим запахом.

— Никто не смеет тебя трогать, Никки, — прорычал он тихо. — Я разнесу этот гадюшник по камешку, если хоть упадет хоть один волосок с твоей головы.

В книге эти слова звучали бы романтично. Сейчас они отдавали одержимостью.

— Я умею за себя постоять, Рив, — я отступила на шаг, разрывая дистанцию. — И, кажется, я это доказала.

— Доказала, — кивнул Кайден. Он отлип от стены и встал рядом, его плечо коснулось моего. Теплое, надежное. — Но профилактика никогда не помешает. Мы просто… провели воспитательную беседу.

— С ректором? — хмыкнула я.

— С ректором говорил я, — буркнул Риверд. — А Кай… Кай объяснял политику партии остальным. В коридоре.

Я посмотрела на сбитые костяшки Кайдена. Тот лишь невинно пожал плечами, звякнув цепями на запястьях.

— Идем, — Кай мягко, но настойчиво подтолкнул меня вперед. — У нас еще много работы. Ты ведь не передумала насчет конспектов?

— Нет, — я крепче прижала к груди его тетрадь. — Я хочу знать всё.

— Тогда к тебе или ко мне? — вкрадчиво уточнил он.

Риверд дернулся, словно его ударили током. Его взгляд упал на мою руку. На браслет, серебром оплетающий запястье.

Рубины в его глазах потемнели, наливаясь кровью.

— Сними это, — процедил он сквозь зубы.

— Что? — я непонимающе моргнула.

— Браслет, — Риверд указал на подарок Кайдена. — Сними его. Немедленно. Это… это… Никки! Ты хоть понимаешь, что означают эти цепи у его клана?

— Понятия не имею, — честно ответила я, поглаживая прохладный металл. — Мне просто нравится.

— Нравится? — Риверд задохнулся от возмущения. — Ник, это…

— Это подарок, Рив, — перебил его Кайден. Его голос стал холодным и острым, как лезвие бритвы. — И она сказала, что не снимет его.

Два Агрессора замерли друг напротив друга. Воздух между ними заискрил, запахло металлом, огнем и паленой проводкой. Студенты в коридоре ускорили шаг, стараясь проскочить опасную зону как можно быстрее.

Я почувствовала, как внутри меня шевельнулась Земля. Недовольство. Усталость от тестостероновых игр.

— Хватит, — шагнула между ними. — Рив, спасибо за защиту, правда. Но я иду с Каем. Мне нужно готовиться к семинару, а твои методы обучения… слишком.

Повернулась к Кайдену:

— Идем к тебе.

Уголок рта Кайдена дрогнул в победной ухмылке. Он протянул руку, не касаясь, но приглашая.

Риверд остался стоять посреди коридора. Я спиной чувствовала, как его ярость прожигает пространство, но не обернулась. Пусть остывает. Или пусть идет утешать свою зеленоволосую невесту — говорят, стресс плохо влияет на цвет лица. А еще лучше —  пусть валит к главной героине, серьезно, пора бы уже.

***

Обед материализовался  в комнате Кайдена на столе близ дивана. И он был для меня —  маленькая вазочка с белой розочкой в ней недвусмысленно намекала на это.  Но едва я потянулась к кубку, дверь распахнулась без стука.

Риверд.

Он вошел так, словно владел этим местом по праву рождения. В комнате мгновенно стало тесно и душно, воздух наполнился запахом тлеющих углей.

Кайден лишь шумно выдохнул сквозь сжатые зубы, но промолчал. Его пальцы, лежащие на столешнице, на миг сжались в кулак.

— Кай, я тут перекушу, не против? — спросила я, стараясь разрядить сгущающееся электричество.

— В моих стенах, Ник, для тебя нет запретов, — отозвался Кайден. Голос его прозвучал низко, с хрипотцой, и в нем скользнуло что-то такое, отчего у меня потеплели щеки.

Риверд резко повернул голову. Его алые глаза полыхнули, прожигая друга взглядом. Температура в комнате скакнула вверх, заставляя кожу чесаться.

— Потише, — осадила я, постучав вилкой по краю тарелки. — Вы мешаете мне думать.

Учеба возобновилась, но теперь с привкусом пороха. Я вгрызалась в конспекты Кайдена, находя в них спасение от давящей атмосферы. Сам хозяин комнаты углубился в толстый фолиант, лениво перелистывая страницы. Риверд, притащивший свои записи, сидел напротив, но я чувствовала —  он не читает. Он смотрит. На меня.

Стук в дверь прозвучал деликатно, почти вежливо.

Бран.

Здоровяк вошел боком, стараясь не задеть косяки широкими плечами. Окинул нас тяжелым, внимательным взглядом, кивнул своим мыслям и молча опустился на пол рядом с моим диваном. Тоже принес конспекты.

Впереди маячил семинар по «Активации чар» — предмет, от которого стонали даже старшекурсники. Вел его сам ректор.

— Может, поедим нормально? — предложила я, захлопывая тетрадь.

Парни сидели голодные. Я видела это по хищному блеску в их глазах. Особенно у Риверда — он смотрел на меня так, словно я была единственным блюдом в меню.

Чтобы сбить этот градус напряжения, я решила разыграть карту канона.

— Кстати, — я нарочито беззаботно поправила манжет, — вы видели сегодня Юнеи Лим?  — я постаралась, чтобы голос звучал восторженно. — Она такая красивая сегодня. Просто сияет.

Тишина.

Никто даже не моргнул. Риверд продолжал сверлить меня взглядом, Кайден лениво крутил кольцо на пальце, Бран изучал потолок.

Странно. В книге Бран пускал слюни на главную героиню. А тут — ноль реакции. Словно я сказала, что стена серая.

— Ходят слухи, — я не сдавалась, понизив голос до заговорщического шепота, — что в нее тайно влюблен ректор. Представляете?

Риверд дернул уголком рта.

— С каких пор тебя интересуют сплетни, Николь? — в его тоне сквозило раздражение. — Ты обычно выше этого.

— Просто наблюдение, — пожала плечами я.

Он подался вперед. Жар его ауры коснулся моей кожи.

— Забавно, — процедил Риверд, и его рубиновые глаза сузились. — Слухами ты с нами делишься охотно. А вот об угрозах и действиях Эрис Винберг предпочла молчать. Почему я узнаю о том, что над тобой издевались, последним?

В его словах звучал недвусмысленный укор. И… обида?

Я послала ему в ответ самую лучезарную, самую фальшивую улыбку, на которую была способна, и демонстративно уткнулась обратно в конспект.

— Потому что я сама решаю свои проблемы, Рив, —  все же сочла нужным ответить.

Сердце пропустило удар.

Скоро семинар.

В оригинальном сюжете именно сегодня ректор должен был разнести меня в пух и прах у доски. Унизить, растоптать, показать всем мою никчемность. А Юнеи, благородная душа, вступилась бы за меня, окончательно покорив и ректора, и Риверда своим милосердием.

И я была бы не против этого цирка, если бы не финал сцены.

По канону, после лекции Риверд должен был утешать рыдающую Николь. Прижимать к груди, шептать ласковые глупости и целовать заплаканное лицо. Не по-настоящему, по-братски, но…

Меня передернуло.

Этого я не допущу. Никаких утешений. Никаких поцелуев. И уж тем более — никакой роли жертвы.

— Поедим потом, — отрезал Риверд, поднимаясь. В его глазах все еще тлело глухое раздражение. — Опаздывать к Валиару — плохая примета. Даже для меня.

Но я даже представить себе не могла, чтобы три парня были в норме, оставшись без обеда. Быстро соорудила три бутерброда из булок и ветчины, раздала и пригрозила:

—  Шагу не сделаю, пока не дожуете.

Как ни странно – съели. Все трое. Бран, не отрываясь от конспекта, Рив и Кайден – не отрываясь от меня.

***

Мы выдвинулись в коридор странной процессией. Я — в центре, а вокруг — живой щит из трех самых опасных Агрессоров академии. Студенты шарахались к стенам, вжимаясь в камень при виде нашей компании.

Бран шел молча, как скала. Риверд излучал волны жара. А Кайден… Кайден шел рядом, и его присутствие ощущалось иначе — как скрытый клинок в рукаве. Острый, холодный и надежный.

Семинар проходил в амфитеатре Северной башни. Здесь было монументально, жутко, пахло старым пергаментом, воском и липким страхом студентов.

Ректор, лорд Валиар, уже стоял за кафедрой.

Он был очень известен, крайне высокопоставлен и  пугающе красив. Высокий, подтянутый, с копной черных волос, волнами спадающих на плечи. Его костюм — безупречная тройка глубокого черного цвета с золотой отделкой — сидел как влитой, подчеркивая ширину плеч и узкую талию. В уголках янтарных глаз залегли тени, но это лишь добавляло опасного шарма. Ему было не больше тридцати пяти, но в его взгляде читалась вечность. И скука хищника, который играет с едой. Он появлялся в академии два раза в неделю и в случае неприятностей, которые не любил и потому неприятностей обычно вообще не было. В свободное время лорд Валиар служил на границе, как сильнейший Агрессор империи, в не очень свободное был военным советником при императоре. А в совершенно несвободное, вот как сейчас, обожал воспитывать студентов своей академии.

Все боялись его до одури.

По сюжету книги, именно сейчас он должен был унизить меня. Размазать по стенке вопросом о «парадоксе тринадцатой руны», чтобы показать никчемность «прилипалы» великого Эшштара. А потом встала бы Юнеи, и он, покоренный ее чистотой, сменил бы гнев на милость…

Мы заняли места. Парни окружили меня, словно я была хрустальной вазой, готовой разбиться от громкого звука.

Лорд Валиар медленно повернул голову. Его янтарный взгляд скользнул по аудитории и остановился на нас.

— Принцесса рода Амир, — его голос был низким, бархатным, обволакивающим. Но в этой мягкости таилась сталь. — Вижу, вы снова в компании лучших из лучших. Надеетесь, что их сияние скроет вашу… посредственность?

Аудитория замерла, но скорее от радости – жертва для сегодняшнего семинара была избрана, остальным стало спокойнее. Я почувствовала, как Риверд рядом напрягся, набирая воздух для резкого ответа. Бран сжал кулаки так, что хрустнули суставы.

Но я положила ладонь на руку Рива, останавливая его. Кожу снова обжег его жар, но теперь я не отдернула руку.

— Я здесь, чтобы учиться, лорд Валиар, — мой голос не дрогнул, хотя колени под столом предательски подогнулись.

Этот мужчина подавлял одним своим присутствием.

— Учиться? — Валиар приподнял бровь. Золотая искра мелькнула в глубине его глаз. — Прекрасно. Люблю амбиции… даже беспочвенные. Тогда продемонстрируйте нам свои знания, леди Амир. Проблема активации чар в нестабильных контурах третьего порядка. Каков основной риск и метод его купирования?

Вопрос-ловушка. В учебниках писали про «обратный откат». Это был стандартный, безопасный ответ. Но он был неполным. И именно на этом незнании нюансов Валиар должен был подловить книжную Николь.

Я видела боковым зрением, как в первом ряду привстала Юнеи Лим. Ее льняные волосы сияли в луче света, рот приоткрылся, готовый произнести правильные, благородные слова защиты. «Она не знает, профессор, позвольте мне…»

Ну, уж нет.

В голове всплыли строчки, написанные твердым почерком Кайдена. Красные чернила на полях. «Учебники врут. Откат — это следствие сбоя, а не причина. Причина — в резонансе».

Я встала.

Юнеи замерла, так и не успев начать свою спасительную речь. Она выглядела растерянной куклой, у которой отобрали роль.

Лорд Валиар чуть наклонил голову, наблюдая за мной с интересом коллекционера, увидевшего необычное насекомое.

— Основной риск — не откат, как принято считать в базовом курсе, — произнесла я громко, глядя прямо в его гипнотические янтарные глаза. — Риск в резонансе частот ядра и внешней оболочки.

Лорд Валиар замер. В его взгляде промелькнуло удивление — настоящее, не наигранное. Студенты углубились в конспекты. А Кайден едва слышно произнес:

—  Умница.

Нервно коснулась пальцами правой руки браслетика на левой —  и сразу стало как-то спокойнее.

А ректор продолжал пристально рассматривать меня так, словно во всей аудитории больше вообще никого не было.

—  Забавно, —  произнес он, —  серая посредственность рода Амир сегодня выглядит как-то иначе? Новая прическа?

В принципе, наверное, да. Моя героиня обычно закалывала волосы заколками, а я просто собрала в косу, но и собственно все различие.

—  Вы имеете что-то против моей прически? —  спросила, сдерживая нервное напряжение.

—  Напротив. Она не зеленая, что уже радует, —  с усмешкой ответил лорд Валиар.

По аудитории прошелся шелест смешков, который, тем не менее мгновенно стих —  ректора действительно боялись.

—  Леди Амир, —  на губах темноволосого чудища, растянулась хищная улыбка, —  а вам известно, что ваши… покровители, затребовали отчисления семнадцати магов, каждый из которых куда как более способный, чем вы?

Я не знала. Растерянно взглянула на Рива – тот сидел, багровея. Кайден же вдруг с хрустом размял шею. И оба неотрывно смотрели на ректора. И Бран с ними.

Осторожно положила ладонь на плечо Рива —  мне казалось, важнее всего успокоить именно его.

Но вдруг выяснилось, что успокаивать нужно было Кайдена.

—  Лорд Валиар, —  ледяным тоном произнес он, —  мне казалось, закон о базовых правилах един для всех. Вы же сейчас, скажем так, намекаете, что не все студенты равны, некоторые тут ровнее.

Ректор одарил его лишь одним насмешливым взглядом, после чего вновь посмотрел на меня.

Я догадывалась, что он хотел услышать.

И, набрав побольше воздуха, произнесла:

—  Никаких обвинений я не выдвигала. Не нужно никого отчислять.

Тишина в зале стала плотной, осязаемой.

—  Что ж, неплохо, — медленно произнес лорд Валиар, пристально глядя на меня.

И, прервав препарирование меня взглядом, повернулся к доске.

На самом деле это было плохо. Очень плохо. Если бы Эрис убрали из Академии, моя героиня точно осталась бы жива, а так…

— Никого кроме леди Эрис Винберг! —  отчетливо прозвучал мой голос.

В аудитории  загудели. Ректор, как зверь какой-то ей богу, резко развернулся, его волосы совершили пируэт, пролетев в воздухе. А Кайден рядом со мной удовлетворенно произнес:

—  Совсем умничка.

Лорд Валиар его энтузиазма явно не разделял.

—  Хорошо, — произнес он испепеляя меня взглядом – Эрис была сильнейшей среди студенток. – Следующий вопрос… Вам, леди Амир. Каково решение проблемы с резонансом от активации пространственных чар?

Ха, а я читала! У Кайдена, как хорошо, что он у меня есть.

И выпрямившись, я ответила:

—  Создать точку сброса. Заземлить излишек напряжения в материю до момента полной активации.

Это был ответ не из учебника. Это была практика боевых магов, «черная» техника, которую знали только высшие Агрессоры. Или те, кто внимательно читал их личные, закрытые заметки.

Лорд Валиар молчал долго. Слишком долго.

Затем он перевел взгляд на Кайдена, который лениво крутил на пальце перстень, потом снова на меня. В глазах ректора мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Садитесь, Амир, — наконец произнес он. Его голос стал тише, проникновеннее. — Ответ… безупречный. Вижу, вы не теряли времени даром.

Он улыбнулся — уже без насмешки, но с пугающим обещанием во взгляде. Словно нашел новую игрушку.

Я опустилась на стул.

Юнеи Лим медленно села обратно, так и не издав ни звука. Сценарий рассыпался в прах. Никакого позора. Никаких слез. Никакой героической защиты от главной героини.

Риверд смотрел на меня так, словно у меня выросли крылья. В его алых глазах плескалась дикая смесь гордости и… разочарования? Да. Он был разочарован. Ему некого было утешать. Некого прижимать к груди, шепча глупости и целуя мокрое от слез лицо.

Его подвиг отменили. Я украла у него сцену спасения.

— Откуда ты это знаешь? — прошептал он, наклоняясь ко мне. Жар его тела стал почти невыносимым.

С другой стороны раздался тихий, бархатный смешок.

Кайден не смотрел на меня. Он смотрел на доску, но я видела, как дрогнул уголок его губ в довольной ухмылке. Он узнал свои слова.

— Я же сказала, Рив, — я повернулась к другу, демонстративно поправляя браслет на запястье. Серебряные цепочки тихо звякнули — звук победы. — Я занималась.

Рука Кайдена под столом на мгновение накрыла мою ладонь. Горячая, сухая, обещающая.

Это был не жест поддержки. Это был жест сообщника.

— Ты… удивила, — выдавил Риверд, и я почувствовала, как от него повеяло холодом отчуждения. — Я думал, ты…

— Думал, что я снова буду рыдать? — я невинно хлопнула ресницами, глядя в его пылающие рубины. — Прости, истерика сегодня не в расписании.

Семинар продолжился, но я больше не слушала. Я чувствовала тепло ладони Кайдена на своей руке, тяжелый взгляд Валиара, и понимала —  я не просто меняю сюжет. Я его ломаю. И, судя по потемневшему взгляду Риверда, ему это очень не нравится. А мне вот очень. Мне все нравится очень. Особенно то, что Кайден рядом.

А вот что мне не нравилось, так это взгляд лорда Валиара. Он прекратил семинар и на удивление начал давать новый материал. Но при этом снова, снова и снова янтарный взгляд его глаз возвращался ко мне. Жуткий тип. Красивый, но очень жуткий.

***

Ректор нас измотал. Всех и разом. Он гнал новый материал с такой скоростью, что наши писчие перья едва ли не дымились. В какой-то момент Кайден остановил меня, и держал мою руку несколько минут, пока сам дописывал до конца страницы. Потом отпустил и кивком приказал писать дальше – оставив указанное им количество места. Лапочка моя. За эти пару минут моя рука хоть отдохнула.

***

— Свободны.

Слово упало тяжелым камнем, разбивая тишину аудитории. Лорд Валиар закрыл свой журнал. Его движения были плавными, тягучими, но янтарный взгляд, устремленный на меня поверх голов студентов, колол, как игла.

Он не сводил с меня глаз, пока я собирала вещи. В этом взгляде читалось обещание. Какое-то очень жуткое обещание. Между прочим мы могли пожениться. Разница в возрасте конечно имелась, но для аристократических кругов она была совершенно несущественна. Единственное, что меня спасло от этого приговора – отсутствие сильного дара Агрессора. Мой дядя, глава рода, был в бешенстве —  такую партию род упустил, а вот я была счастлива. И тогда, та прошлая Николь, и сейчас —  уже настоящая я.

Реально жуткий, очень жуткий тип.

— Идем, — шепнул Кайден, касаясь моего локтя.

Мы вышли в коридор. Прохладный воздух Северной башни должен был остудить голову, но вместо этого он только сгустил напряжение.

Риверд преградил нам путь через три шага.

Он просто возник перед нами — стена из мышц, черного сукна и ярости. От него пахло так сильно — дымом, паленой шерстью, грозой, — что у меня защипало в носу.

— Нам нужно поговорить, — не спросил, припечатал он. Его голос вибрировал от сдерживаемой силы, готовой выплеснуться наружу и разнести эти древние стены.

Бран, шедший замыкающим, тяжело вздохнул и прислонился к стене, всем своим видом показывая — «Опять началось».

— Мы уже говорили, Рив, — я попыталась обойти его, но он шагнул в сторону, перекрывая дорогу.

Его рука, объятая невидимым, но ощутимым жаром, перехватила мое запястье. Не то, где был браслет Кайдена. Другое.

— Не так, — процедил он, наклоняясь к моему лицу. В рубиновых глазах плескалась тьма. — Ты отдалилась от меня. Ты надела… — его взгляд метнулся к серебряным цепочкам на моей левой руке, и лицо исказила гримаса отвращения, — …это. Ты ведешь себя так, словно я — пустое место. Я хочу знать, какая муха тебя укусила, Ники.

Кожу под его пальцами пекло. В книге Николь в такие моменты млела от его «страсти» и «небезразличия». Я же чувствовала только желание высвободиться.

— Отпусти, — тихо сказала я.

— Нет. Ты пойдешь со мной. Ко мне. Мы сядем и разберемся, что происходит в твоей голове, пока ты не натворила глупостей.

Он тянул меня к себе. Собственнически. Грубо. Как вещь, которую кто-то посмел переложить на другую полку.

Я хотела вырваться, но Кайден оказался быстрее.

Тонкий, почти мелодичный звон металла разрезал воздух.

Лезвие стилета — узкое, матово-черное — возникло у горла Риверда.

Кайден не делал резких движений. Он просто оказался рядом, текучий и смертоносный, как ртуть. Его лицо оставалось спокойным, даже скучающим, но в серо-зеленых глазах застыла смерть.

— Она попросила отпустить, Рив, — прошептал он. — У тебя проблемы со слухом?

Риверд замер. Его взгляд медленно скользнул по лезвию у своей шеи, затем поднялся к лицу друга.

— Ты угрожаешь мне, Кай? — в его голосе прозвучало искреннее неверие.

— Я напоминаю тебе о манерах, — Кайден чуть надавил клинком. На бледной коже шеи Риверда выступила крошечная капля крови, яркая, как его глаза. — Убери руки.

Секунда растянулась в вечность. Бран отлип от стены, готовый разнимать драку. Студенты, выходящие из аудитории, застывали соляными столбами, не веря своим глазам — лучшие друзья, короли Академии, стояли друг против друга как враги.

Риверд разжал пальцы.

Я отступила, потирая покрасневшее запястье.

— Ты спятил, Торрес, — выплюнул Риверд. Огонь вокруг него полыхнул так, что края его мантии начали тлеть. — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?

— Понимаю, — Кайден убрал стилет так же незаметно, как и достал. — Я защищаю свою… напарницу по учебе.

— Напарницу? — Риверд рассмеялся, и этот смех был страшнее крика. — Никки моя, Кай. Она всегда была моей. Ты просто пользуешься моментом, пока она… не в себе.

Он повернулся ко мне. В его глазах больше не было ярости — только холодное, пугающее обещание.

— Сегодня вечером, Никки. В моих комнатах. Как обычно. Я буду ждать. И если ты не придешь… я решу, что ты предала нашу дружбу.

Это был ультиматум. Шантаж, завернутый в обертку заботы.

В книге Николь прибежала бы. Приползла бы на коленях, умоляя простить ее.

Я выпрямилась, чувствуя за спиной горячую поддержку Кайдена.

— Не жди, Рив, — мой голос был твердым, как гранит. — У меня другие планы на вечер.

— Какие же? — процедил он.

Я посмотрела на Кайдена. На его губах играла та самая торжествующая улыбка.

— Я иду к Каю, — отчеканила я. — Мы еще не закончили с конспектами.

Лицо Риверда окаменело.

Он кивнул — коротко, резко, словно поставил точку.

— Хорошо. Твой выбор, Николь. Только потом не приползай ко мне, когда он наиграется и вышвырнет тебя.

Он развернулся на каблуках и зашагал прочь по коридору. Бран, бросив на нас виноватый взгляд, поплелся следом, как верный пес.

Я выдохнула, чувствуя, как дрожат колени. Сценарий не просто сломан. Он разорван в клочья.

— «Наиграется и вышвырнет»? — переспросил Кайден, глядя вслед другу. В его голосе звенел лед. — Смешно.

Кай  повернулся ко мне, и лед в глазах мгновенно растаял, сменяясь темным, тягучим жаром.

— Идем, Ник. Я обещал тебе конспекты.

— Обещал, — кивнула я, касаясь пальцами браслета. Серебро отозвалось теплом.

— Тогда не будем терять времени.

Кайден взял меня за руку — переплетая наши пальцы, открыто, на глазах у всей Академии — и мы пошли в другую сторону. Прочь от Риверда. Прочь от старой жизни.

В спину мне смотрели десятки глаз, но мне было все равно. Я чувствовала лишь сухую горячую ладонь Кайдена и была счастлива. Хорошая история, и мне в ней очень даже хорошо.

И вдруг, еще до того, как Риву шагал в темноту, а мы с Кайденом к свету, позади раздалось:

—  Амир, в мой кабинет!

***

Дверь кабинета захлопнулась за моей спиной, отрезая гул коридора и тревожный взгляд Кайдена, который сопроводил меня. Следом за ним пришли Рив и Бран.

Но в кабинете я все равно была без них…

Страшно.

Тишина здесь стояла плотная, ватная. Она давила.

Я огляделась.

Логово хищника. Иначе и не назовешь.

Стены, затянутые в панели из черного дуба, поглощали свет редких магических светильников. Тяжелые бархатные портьеры цвета свернувшейся крови наглухо закрывали высокие окна, не впуская внутрь ни единого луча солнца. Здесь царил вечный сумрак, пропитанный запахом старого пергамента, горького воска и дорогого, терпкого табака.

Никакого уюта. Лишь холодная, давящая роскошь и власть, вплетенная в интерьер.

Лорд Валиар из рода о котором не принято говорить, стоял у массивного стола, полированная поверхность которого черным зеркалом отражала блики ламп. Он не смотрел на меня. Его длинные пальцы, унизанные перстнями, лениво перебирали хрустальные графины на серебряном подносе.

— Садитесь, Николь, — его голос прозвучал тихо, но от этого бархатного баритона по спине пробежали мурашки.

Я опустилась в кресло для посетителей. Глубокое, мягкое, оно словно пыталось проглотить, лишить опоры. Но я выпрямила спину, чувствуя, как внутри, в солнечном сплетении, туго сжимается пружина моей магии. Земля давала устойчивость даже здесь, в цитадели высшего Агрессора.

Валиар повернулся.

В его руках звякнуло стекло.

На край стола передо мной опустилась изящная фарфоровая тарелочка. На ней, истекая кремом и джемом, лежало воздушное пирожное. Рядом возник высокий бокал с густым, янтарным соком.

Сладкое. Детское.

Для маленькой глупой девочки, которую нужно задобрить.

Себе же ректор налил совсем другое.

Тяжелая, маслянистая жидкость цвета темного янтаря плеснула в широкий стакан. Запахло спиртом, жженым сахаром и дубовой бочкой. Крепчайший «Огненный смерч». Пойло, от одного глотка которого у обычного человека перехватывает дыхание.

Валиар поднял стакан. Его янтарные глаза, холодные и расчетливые, встретились с моими.

— За понимание, — произнес он тост в пустоту.

И опрокинул содержимое в себя.

Одним глотком. Не морщась. Словно воду выпил.

Стукнуло стекло о столешницу.

Я не притронулась к пирожному. Лишь сложила руки на коленях, сжав пальцы так, что браслет Кайдена впился в кожу, напоминая — я не одна. Я справлюсь.

Ректор плеснул себе еще. Жидкость снова ударилась о дно стакана.

Второй глоток. Такой же быстрый, жадный.

Он пил не ради вкуса. Он пил, чтобы погасить что-то внутри. Какую-то темную, разрушительную жажду, которая билась в его ауре черными вспышками.

Молчание затягивалось. Оно становилось вязким, тягучим, как патока. Слышно было только, как тикают напольные часы в углу, отмеряя секунды моей казни.

Валиар налил третий стакан. Выпил.

Затем медленно, грациозно опустился в свое кресло. Откинулся на высокую спинку. Воззрился на меня.

— Тебе стоит подумать о своем обвинении, Николь, — произнес он, наконец. Голос его стал глуше, в нем проступили опасные, рокочущие нотки. — Эрис Винберг — ценный кадр. Семья Винберг — щедрые спонсоры. Скандал никому не нужен.

Я смотрела на него, а перед глазами вставала картина из книги.

Зеленая вспышка. Смех Эрис. Удар в спину. Холод, расползающийся по венам, и темнота. Вечная, бесконечная темнота.

Эта стерва убьет меня. Не сегодня, так завтра. Не краской, так проклятием. Она не остановится. Сюжет будет толкать ее к этому, заставляя ненавидеть меня просто за сам факт моего существования.

А если ее здесь не будет…

Картинка сменилась.

Комната Кайдена. Запах шоколада и металла. Его горячая ладонь на моей руке. Смех.

Спокойствие. Жизнь, где не нужно быть жертвой. Жизнь, где я могу дышать полной грудью, не опасаясь ножа в спину.

Страх исчез. На смену ему пришла ледяная решимость.

Я подняла подбородок.

— Нет, — слово упало в тишину кабинета тяжелым булыжником.

Валиар не шелохнулся. Лишь его зрачки сузились, превратившись в вертикальные щели.

— Нет? — переспросил он вкрадчиво. — Вы уверены, леди Амир? Подумайте о последствиях. Эрис просто вспыльчива. Девочки ссорятся…

— Она пыталась меня унизить, — перебила я. — Она напала на меня. И я не собираюсь забирать заявление. Ни ради спонсоров, ни ради вашего спокойствия, лорд ректор.

Он молчал. Долго. Изучал меня, словно диковинную букашку, которая вдруг отрастила жала и начала кусаться.

Затем рука его снова потянулась к графину.

Четвертый стакан.

Янтарная жидкость исчезла в его глотке. Валиар поставил стакан на стол — на этот раз с громким, отчетливым стуком.

Он подался вперед. Тень от его фигуры накрыла меня, принесла запах алкоголя и угрозы.

— Какая… принципиальность, — прошептал он, и губы его растянулись в улыбке. Не доброй. Хищной.

Он снова плеснул себе в стакан. На этот раз не торопился пить. Просто крутил емкость в руке, наблюдая, как «Огненный Дракон» омывает стенки.

— Знаете, Леди Амир Рран, — произнес он, делая акцент на моем полном родовом имени, отчего внутри все похолодело. — Я ведь вполне могу и передумать по поводу нашего брака.

Мир качнулся.

Кровь отлила от лица.

Брак. Тот самый договор, который мой дядя так отчаянно пытался заключить. Тот самый, от которого Валиар отказался, брезгливо сморщив нос при виде моего слабого дара.

«Мила, но способностей ноль. Мне подобное не нужно», — так он сказал тогда.

А сейчас он смотрел на меня, и в его янтарных глазах не было брезгливости. Там горел темный, пьяный и абсолютно безумный интерес. Интерес хищника, который мне не нравился абсолютно.

Но понимая, где я и с кем, пришлось стать… гибче.

— Зачем вам Эрис?

Прямо спросила я.

Лорд Валиар потянулся, вновь налил себе, и лишь за секунду до того, как опрокинуть в себя жуткое поило, произнес:

—  Сегодня в бою я потерял четверых агрессоров. Четверых. Среди них были две женщины.

Он выпил и налил себе снова.

—  У Эрис Винберг сильный дар, она станет отличным бойцом… Не желаю терять сегодня еще и ее. Еще вопросы?

Вот как… Что ж, теперь все становилось ясно.

Но чего ректор нашей академии не знал, так это того, что лорд Винберг давно и плотно перешел на сторону монстров. Не знаю, как они договорились и в чем был их интерес, я это как-то пропустила, но… Одно я помнила очень хорошо.

—  Лорд Валиар, — я поднялась, так и не притронувшись к его угощению, —  я отзову свою жалобу лишь при одном условии…

—  М? —  ректор выгнул бровь.

Взглянув в его янтарные глаза, тихо ответила:

—  Проанализируйте потери рода Винберг за последние десять лет. И если после этого вы все еще будете настаивать на том, чтобы я отказалась от своих слов —  я откажусь. Без угроз с вашей стороны. Всего доброго.

И с этими словами я сбежала.

Просто сбежала.

За дверью стояли мои рыцари, все трое.

—  Что он сказал? —  спросил Кайден.

Я протянула руку ему, и ответила:

—  Что сегодня в бою потерял четверых агрессоров.

Парни переглянулись.

—  Тогда все ясно, —  Рив вздохнул. —  Пошли, поедим.

Я вспомнила, что Кайден толком тоже не ел и согласилась.

***

Мы шли в столовую, оставив вдалеке кабинет ректора, но его жуткие слова все еще были со мной.
«Я ведь вполне могу и передумать по поводу нашего брака».

Брак с Валиаром. С чудовищем, которое глушит «Огненного Дракона» как воду. С мужчиной, который видит во мне лишь инкубатор для наследников.

Я судорожно втянула воздух.

Кайден внимательно посмотрел на меня. В его серо-зеленых глазах, на дне которых плясали рыжие искры, плескалась не ярость, а холодная, расчетливая готовность убивать. И… обожание. То самое, от которого слабели колени. Он смотрел на меня как на чудо, которое вдруг, по ошибке мироздания, вышло к нему живым.

А я на него как на божество, такое медноволосое, яркое, невероятное божество…

Не замечала, чтобы в книге он как-либо контактировал с моей героиней, кроме, разве что того, что защищал, помогал и оберегал… как и все. Но сейчас… С момента моего попадания в книгу, Кайден словно стал другим. Или он и был таким? Просто я не замечала?

—  Что тебя так тревожит? —  тихо спросил он.

О, да когда ты на меня вот так смотришь то вообще ничего.

И тут впереди мы увидели Юнеи. Девушка шла в сторону столовой, задумчивая и совершенно одинокая. А она была хорошей девчонкой, очень хорошей, только из простого класса в академию высшего попала благодаря своим способностям.

—  Пусти, —  попросила я Кайдена.

И едва он разжал пальцы, побежала вперед, обгоняя Рива, чтобы позвать Юнеи с нами.

Но я не успела пробежать мимо Рива, как он резко перехватил, поднял на руки, прижал к своей груди и спросил:

—  Чего ты носишься? Упадешь еще. А я тут, между прочим, кое-что придумал.

—  Пусти! —  потребовала, не собираясь ничего слушать.

—  Ник, — он перехватил меня иначе, и теперь я у него на руках сидела как маленький ребенок, —  знаешь, мы ведь с Эрис официально не были обручены, так что мне даже помолвку разрывать не нужно.

И он пронес меня мимо Юнеи.

А та, увидев подобное, чуть книги не обронила. Так только, тетрадь свалилась.

Но меня бред Рива вообще не устраивал, он хороший и все такое, он тут Главный Герой, но мне как бы больше нравился Кайден.

—  Юни, —  заорала я, —  спаси меня!

И тут у Юнеи упали уже и учебники.

А парни, все трое, остановились. Посмотрели на меня как на очень больного ребенка, потом на студентку Артефактора, снова на меня.

И тут Кайден принял неожиданное решение.

Он плавно развернулся, подошел к Юнеи, помог ей собрать учебники, и, перехватив большую часть, произнес:

—  Идем, поужинаешь с нами.

Девушка сильно побледнела, отступила и произнесла дрожащим голосом:

—  Я… Я же ничего вам не сделала… Отпустите, пожалуйста. Я…

Тут я посмотрела на парней. Выразительно очень. Они сделали вид, что вообще ничего никогда не делали, а Кайден наклонился и прошептал что-то Юнее, после чего она побледнев, кивнула и пошла к нам.

—  Отпусти! Живо! —  потребовала я у Рива.

—  Да ты ничего не весишь, —  хмыкнул он, и пошел вперед, продолжая держать меня.

—  Рив, —  я понизила голос, —  пожалуйста… Или я попрошу помощи у Кайдена.

Алый взгляд и меня мгновенно поставили на ноги.

Подбежав к Кайдену и бледной Юни, я забрала у нее оставшиеся книги, всучила их Брану, после чего, увлекла девушку вперед, зашептав:

—  Что Кай тебе такого сказал, что ты бледная вся?

Юни отрицательно замотала головой, улыбнулась нервной улыбкой и произнесла:

—  Ничего… Ничего такого.

Ага, только рука у нее дрожала.

—  Знаешь, —  я повела ее быстрее, —  я видела, что ты сегодня на семинаре Валиара хотела за меня вступиться.

—  Правда? —  фиалковые глаза Юни расширилась.

—  Да, ты очень добрая. И умная. Это потрясающе, —  постановила я.

И оглянулась —  три короля Академии Агрессоров шли позади, пристально глядя на меня и явно пытаясь понять, что со мной не так. Раньше я ни с кем даже не пыталась подружиться, а теперь вот прямо у них на глаза завела нам подружку.

***

За ужином парни ели молча, Юни ела с трудом, постоянно поглядывая на них, а я сидела и давилась едой, потому что меня решили закормить.

—  А откуда ты знаешь про резонанс? —  обращалась я к Юни. —  Эй!

Мне всунули в рот очередную вкусняшку —  Кайден долго чистил креветку, придирчиво так. Я думала это он для себя, оказалось, нет. Накалол на острие вилки и заставил съесть.

Креветка таяла на языке — нежная, пропитанная соком лимона и пряностями. Но проглотить ее оказалось сложнее, чем признаться в убийстве.
Справа от меня сгущалась тьма. Тяжелая, душная, пахнущая серой и надвигающимся извержением.

Риверд бесился.

Его вилка, с насаженным на нее куском истекающего кровью стейка, застыла в воздухе. Алые глаза, в которых сейчас не было ничего человеческого, сверлили руку Кайдена. Ту самую, что только что коснулась моих губ серебром прибора.

— Вкусно? — вкрадчиво поинтересовался Кайден.

Он не смотрел на друга. Его серо-зеленый взгляд скользил по моему лицу, ловил каждое движение губ, словно я дегустировала не морепродукты, а эликсир бессмертия.

— Очень, — выдохнула я, чувствуя, как щеки заливает жар. И от стыда перед Юни. И от электричества, которое этот огненный демон пускал по моим венам одним своим присутствием.

Дзынь.

Звук был тихим, но в наступившей тишине прозвучал как выстрел.

Вилка в руке Риверда согнулась пополам. Металл жалобно скрипнул и стек на тарелку расплавленной серебристой лужицей.

Юнеи Лим, сидевшая напротив, вжалась в стул так сильно, что побелели костяшки пальцев. Ее фиалковые глаза метались между нами, полные ужаса. Бедная девочка. Она привыкла к библиотечной тишине, а не к обеду в клетке с тиграми.

— Ешь мясо, Никки, — голос Риверда прозвучал глухо, как гул земли перед землетрясением. —  Оно полезнее.

Новая вилка материализовалась в его руке из воздуха — грубая, черная, сотканная из чистой материи. Он подцепил другой кусочек стейка и поднес к моему лицу.

— Открой рот.

Это была не просьба. Это был приказ собственника, который метит территорию. «Моя женщина ест мою еду». Я посмотрела на истекающее соком мясо. Потом на изящную, очищенную до идеала креветку, которую уже готовил Кайден.

Контраст бил наотмашь.

Рив хотел накормить. Кайден  —  доставить удовольствие.

И весь прикол был в том, что для них это не было игрой —  они вели себя как обычно. Бран не отставал и чистил для меня кедровую шишку, с легкостью ломая ее. Доставать зернышки было уже сложнее —  но он справлялся.

Теперь понимаю, почему мое существование так бесило Эрис —  оно и меня уже подвыбешивать начинает.

—  Парни, займитесь едой. Своей. Пожалуйста. Все вкусно, конечно, но я…

Мне пришлось умолкнуть, потому что к столу подошел повар.

— Леди Амир Рран, вам просили передать.

И он поставил передо мной сок, судя по запаху гранатовый.

—  Ректор сказал, что вы очень бледная… А вынашивание наследников…

—  Черт! —  я побледнела, стараясь вообще на парней не смотреть. И на Юни тоже.

Стыд какой. Как моя героиня вообще тут жила?

—  Ник, ничего не хочешь мне сказать? —  очень тихо спросил Кайден.

—  Так и знал, что он вспомнит, —  Риверд скрипнул зубами.

—  М, это о том, что говорил Никас?

— Да, —  Рив тихо выругался. —  У Валиара подряд, одна за другой, сгинули две невесты. Не удивительно, что он начал засматриваться на Никки.

Я посмотрела на Юни – она делала вид, что ее тут вообще никогда не было и не существовало, и в целом готова была в любой момент свалить в закат, не оглядываясь… И это при том, что ей очень, просто вот очень нравился Рив.

—  Не обращай внимания, —  улыбнулась ей, стараясь разрядить обстановку. —  Это всего лишь брачные игры наших родов. Мелочи.

—  Мелочи? —  переспросила Юни, определенно так не думая.

— Да, —  я кивнула. —  У меня сразу после рождения образовалось два возможных брака.

—  У меня один, —  вставил Рив.

—  Пять невест в очереди на просмотр, —  криво усмехнулся Бран.

—  Ни единой, в моем клане уважают право выбора, —  Кайден очень внимательно посмотрел на меня.

Юни же, посидев немного, вдруг сказала:

—  У нас такого не делают.

И после этого, быстро собрав остатки своей нетронутой толком еды, встала и протараторила:

—  Я искренне благодарна за ваше внимание, но мне, правда пора и…

И тут Кайден бросил на нее всего один единственный взгляд.

И Юни умолкла.

—  Не забывай, о чем я сказал, — тихо, но практически угрожающе произнес он.

—  Кай! – возмутилась я.

И поднявшись, потянулась за своей сумкой, которая была у Кайдена.

Он перехватил мою руку, поднес к губам, с нежностью, окончательно взбесившей Рива, поцеловал и сказал:

—  Потом принесу. Иди.

Спорить в такой ситуации не хотелось.

Я уже почти уволокла Юни прочь из столовой, как вдруг перед моим лицом завис все тот же гранатовый сок.

Ректор определенно издевался!

Отлично зная, что сопротивляться бессмысленно, схватила и выпила залпом. Столовую покидала, надсадно откашливаясь – надеюсь, ему станет стыдно.

И потом, когда мы выбрались в ясную прохладную ночь, в прохладу леса, окружающего академию, я спросила:

—  Что тебе сказал Кайден?

И забрала у Юни половину книг.

Девушка внимательно посмотрела на меня, понизила голос и призналась:

—  Что ты Архитектор с сильной магией Земли.

И я чуть все ее учебники не обронила.

—  И что если я помогу тебе овладеть своей силой, он не позволит никому меня тронуть.

Как он узнал???

Как?

—  Идем ко мне, —  предложила я, уверенная, что она согласится.

А потом поняла, что веду себя как парни.

—  Прости, — искренне извинилась. —  Ты можешь пойти ко мне, если хочешь, я буду очень рада. Но если не хочешь, ничего не скажу, правда. И тем более Кайдену.

Юни очень серьезно посмотрела на меня и спросила:

—  Ты, правда, чувствуешь Землю?

Кивнула.

—  Сильный дар, — улыбнулась она. – Мне на то, чтобы ее ощутить восемь лет понадобилось. У тебя очень сильный дар. И я никому ничего не скажу. Идем к тебе, у меня в комнате пять соседок, будет не очень удобно. Я оставлю тебе нужные конспекты и если будут вопросы… Все расскажу.

***

Ночная прохлада Академии должна была остудить пылающие щеки, но гранатовый сок, выпитый по принуждению ректора, разливался внутри странным, тягучим теплом.

«А вынашивание наследников»…

Мне что, вот прямо сейчас надо было идти забирать заявление от Рива? Даже не от моего имени ведь. Или лорд Валиар рассчитывал, что я разрыдаюсь у Рива на плече, моля его все исправить?

Мы шли по аллее, и тени вековых дубов тянулись к нам, но не пугали. Наоборот. Я чувствовала, как корни под брусчаткой шевелятся, приветствуя. Земля узнавала.

—  Что ты чувствуешь? – вдруг спросила Юни.

—  Землю, корни деревьев и ветви… —  я сделала глубокий вздох. —  Чудесный вечер.

—  А я ощущаю в тебе цветы, — тихо произнесла Юнеи, прижимая к груди стопку книг. — Твоя аура… она изменилась. Раньше она была тусклой, серой. А сейчас в ней распускаются цветы.

— Цветы? — я хмыкнула, пиная камешек. — Надеюсь, не хищные?

— Сирень, — серьезно поправила Юни. — И плющ. Он оплетает все, до чего ты касаешься. Кайден Торрес и… остальные, они Агрессоры высшего круга. Они чувствуют жизнь острее других, потому что сами несут смерть. Они не могли не заметить.

От ее слов по спине пробежался холодок.

Кайден заметил. Разглядел то, что я пыталась спрятать. И вместо того, чтобы сдать меня ректору или высмеять, он… начал игру. Свою собственную, непонятную игру, в которой мне, кажется, отводилась роль не пешки, а королевы.

***

Комната встретила нас тишиной и запахом десертов —  они украшали стол. Но помимо них я обнаружила и кое-что новое —  букет роз. Не белых, которые дарил обычно Рив, а ярко-красных.

—  Красиво, —  произнесла моя гостья.

Юнеи прошла внутрь, огляделась. В ее движениях исчезла робость. Здесь, среди стен и перекрытий, она чувствовала себя уверенно. Архитектор в своей стихии.

Она положила книги на стол, провела ладонью по каменной кладке стены.

— Смотри, — ее голос зазвучал тверже. — Агрессоры ломают. Мы — держим. Твоя задача не создать что-то новое, а почувствовать скелет мира.

Она взяла со стола обычный карандаш. Зажала между ладоней.

Секунда — и дерево проросло. Из сухого грифеля вырвался крошечный зеленый побег, развернул клейкий листочек.

— Попробуй, — Юни протянула мне другой карандаш. — Не думай. Просто позови суть вещи.

Я взяла карандаш.

Закрыла глаза.

Внутри, где-то в районе солнечного сплетения, ворочался теплый клубок. Но теперь, под взглядом Юнеи, я не стала его давить, как делала ранее книжная Николь. Я потянулась к нему.

Сначала ничего не происходило. Только жар от сока Валиара мешал сосредоточиться.

А потом…

Запахло дождем. Мокрой землей после грозы. Резкий, пьянящий аромат сирени ударил в нос, перебивая запах старой мебели.

Пальцы закололо.

Карандаш в моих руках дрогнул. Дерево, мертвое, лакированное дерево, вдруг вспомнило, что когда-то было веткой. Оно затрещало, лопаясь. Кора, грубая и шершавая, покрыла гладкую поверхность. И на кончике, прямо из ластика, выстрелил упругий бутон.

Он раскрылся мгновенно.

Лиловая гроздь сирени. Живая. Пахнущая весной.

— Ох, — выдохнула Юнеи, отступая на шаг, — у тебя действительно очень сильный дар.

Я распахнула глаза.

Весь карандаш превратился в цветущую ветку.

— Сильно, — прошептала Юни, и в ее фиалковых глазах застыло благоговение. — Ты не просто разбудила память дерева. Ты изменила его структуру. Это… это уровень магистра, Николь.

Я смотрела на цветок в своих руках, не в силах поверить. В книге Николь была слабой.

Пустышкой.

Но я — не она.

В этот момент дверь распахнулась.

Не постучали. Просто вошли.

На пороге стоял Кайден.

На его плече висела моя сумка. Рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, открывая татуировки, змеящиеся по ключицам. Медные волосы растрепаны ветром.

Он замер.

Запах сирени и огня столкнулся в центре комнаты, высекая невидимые искры.

Взгляд серо-зеленых глаз упал на ветку в моей руке. Затем — на мое лицо.

Губы Кайдена медленно растянулись в улыбке. Не той, ленивой и насмешливой, которую он носил как маску. Это была улыбка дьявола, нашедшего потерянный рай.

— Я так и знал, — сказал он, входя в комнату и захлопывая дверь ногой.

Юнеи пискнула и попыталась слиться со шкафом.

Кайден прошел мимо нее, не удостоив и взглядом. Он двигался ко мне. Как хищник к добыче. Как верующий к алтарю. Он остановился в шаге. Жар от него исходил такой, что лепестки сирени в моей руке чуть свернулись.

— Значит, сирень, — прошептал он, протягивая руку.

Его пальцы — горячие, грубые — коснулись нежных лепестков. Контраст убивал. Огонь и Цветы. Разрушение и Созидание.

— Ты пахнешь весной, Никки, — его голос упал до интимного хрипа. – И этот запах… он сводит с ума.

Кайден поднял взгляд. В его глазах полыхал пожар.

— Сумка, — напомнил он, не убирая руки от цветка, который я все еще сжимала. — Я принес сумку. И, кажется, вовремя.

— Ты знал, — не спросила, утвердила я, глядя в его штормовые глаза.

— Догадывался, — он сделал шаг, вторгаясь в мое личное пространство. — Но видеть это… Чувствовать, как твоя сила сопротивляется моей…

Он наклонился, и его губы оказались в миллиметре от моего уха.

— Кай, — я попыталась отстраниться, но спина уперлась в стол.

— Тсс, — он отстранился, но лишь для того, чтобы заглянуть мне в глаза. — Я не выдам. Наоборот. Я буду учить тебя.

— Ты Агрессор, — напомнила я, сжимая ветку как оружие. — Чему ты можешь научить Архитектора?

Усмешка Кайдена стала острой, как бритва.

— Тому, как выживать среди монстров, Никки. Агрессоры ломают мир. Архитекторы его строят. Но чтобы построить что-то, что мы не сможем сломать… тебе нужно знать, куда бить. И я покажу все уязвимые точки.

Он положил сумку на стол, рядом с моими ногами. Звякнули цепи на его запястье.

— Завтра, — произнес он, не разрывая зрительного контакта. — После практики. Мы начнем настоящие уроки. Не по учебникам.

Он перевел взгляд на замершую у стены Юнеи.

— А ты, — его тон стал холодным, деловым, — научишь ее основам. Фундаменту. Если она провалится на экзамене из-за незнания теории — я спрошу с тебя. Поняла?

Юнеи судорожно кивнула.

—  Прекрати! – мгновенно вступилась за подругу я.

Кайден снова посмотрел на меня. Подмигнул.

И вышел, оставив после себя запах горького шоколада, раскаленного металла и обещание, от которого сердце билось где-то в горле.

Дверь закрылась.

Сирень в моей руке вдруг вспыхнула и осыпалась пеплом.

— Ой, — я разжала пальцы.

Это не моя магия. Это след Кайдена. Его огонь коснулся моего цветка. И сжег его.

— Он… опасен, — прошептала Юнеи, отлипая от стены.

— Знаю, — я стряхнула пепел с ладони. — Но он единственный, кто не пытается запереть меня в клетку.

— Он не запирает, — тихо заметила Юни, глядя на закрытую дверь. — Он приручает. И это, Николь, гораздо страшнее.

Я посмотрела на пепел на полу.

Приручает?

Огненный Демон решил приручить Землю?

В животе снова ворохнулся жар от сока ректора. Напомнил о себе.

— Юни, — я повернулась к подруге. — У меня есть только одна просьба – пожалуйста, научи меня ставить щиты. Если можно —  сейчас. Тебе не будет сложно?

И тут в дверь постучали.

Рив вошел, нашел глазами меня, затем огляделся, и, открыв дверь пошире, отошел в сторону —  двое работников академии внесли кровать. Еще одну.

—  Ник, —  Рив улыбнулся мне той улыбкой, от которой раньше замирало сердце, —  я договорился, твоя Юни отныне может жить с тобой. С ректором тоже поговорил, тебя он больше…

И тут Рив заметил цветы.

—  Ррректорррр! – прорычал он.

И букет вспыхнул.

Пара секунд и от цветов не осталось вообще ничего. Даже пепла.

—  Спасибо, —  искренне поблагодарила я.

Рив хотел было сказать что-то, но посмотрел на Юни, и произнес лишь:

—  Хороших снов, леди.

—  И тебе, —  ответила я.

—  И вам… — отозвалась Юни.

Когда дверь за ним закрылась, я обернулась к ней и спросила:

—  Ты сильно злишься?

Она пожала плечами, потом попыталась улыбнуться и спросила:

—  Сколько ванных комнат на этаже?

— Две, —  я даже как-то растерялась.

— Так мало? На весь этаж всего две? —  удивилась Юни.

Мне как-то даже неудобно отвечать стало.

—  В моей комнате —  две, —  уточнила, ковыряя пол носком туфли. —  Она для двоих рассчитана, но Рив и мой брат были против, чтобы я хоть с кем-то жила и…

И тут кто-то на каблуках подлетел к двери, попытался схватиться за ручку, и в тот же миг за дверью послышалось гудение пламени.

—  Аааааа! – рев Эрис унесся вдаль по коридору.

—  Ну вот, опять защиту поставили, —  расстроилась я.

—  Да? – перепугалась Юни. —  А я как выходить буду?

А вот это уже был хороший вопрос. Очень хороший.

***

Мы легли поздно. Для Юни время было привычным, а вот для меня не очень, обычно я раньше ложилась – к девяти вечера стандартно. Но оно того стоило – я научилась ставить щит! Настоящий, и, как заверила Юни – невероятно прочный.

Когда я рухнула на свою постель к полуночи, руки дрожали, спина тоже, а вот в ногах было такое странное ощущение, словно  я ходила вброд по реке туда сюда раз сто. Но все равно я была рада —  мой щит выдерживал прямой удар такого сильного мага как Юни, а значит, он выдержит и удар Эрис.

Всю ночь мне снилось, что я убегаю по парку академии, за мной гонится Эрис, пуляя зелеными фаерболами, а на стене окружающей парк стоят ректор и Кайден и делают на меня ставки.

Проснулась утром не сразу —  Юни вечером шторы задернула, так что свет меня на сей раз не будил.

Поняла что я все еще в книге —  порадовалась. Шикарный сон получается, живой такой, насыщенный. Только стыдный очень, мне правда было неудобно чувствовать себя какой-то избранной, но с другой стороны кто его знает, может у золотой молодежи так принято.

Утром, едва мы проснулись, постучалась кастелянша.

Помня о защите, я встала, открыла двери и получила комплект из нескольких форм для Юни.

—  Госпожа Лим, как мне сказали, отныне под вашей защитой?

Я неуверенно кивнула.

—  Хорошо. Только… поберегите ее от агрессоров, леди Амир Рран. —  как-то очень намекательно произнесла она.

И развернувшись, ушла.

—  Юни, тебе новую форму принесли, —  я подошла к девушке и только сейчас поняла разницу.

Форма, которую она пыталась надеть, была на порядок дешевле той, что ей принесли. Другие ткани, другие швы, все другое.

—  Это… это… Это слишком, —  решила она.

— А, по-моему, тебе пойдет, —  улыбнулась я.

***

Сборы заняли десять минут. Рекорд для меня, подвиг для Юнеи, которая металась между двумя ванными комнатами, не в силах поверить своему счастью.

— Готова? — я застегнула последнюю пуговицу на жилете.

— Вроде бы, — выдохнула Юни, прижимая к груди стопку конспектов.

Я подошла к двери. Положила ладонь на дерево, чувствуя, как вибрирует моя магия, сплетаясь с защитными чарами подруги.

— Снимаю, — шепнула я.

Щелчок. Невидимая пружина разжалась.

Я распахнула дверь.

В нос ударил запах.

Гари. Серы. И горького шоколада.

Коридор выглядел так, словно здесь прошла небольшая война. Стены вокруг нашего проема были покрыты черной копотью — следы бессильной ярости Эрис. На полу виднелись потеки той самой зеленой жижи, которой она пыталась меня «украсить».
А посреди этого великолепия стояли они.

Риверд привалился к стене справа, скрестив мощные руки на груди. Он выглядел мрачнее тучи, а в его волосах, кажется, застряли искры статического электричества.

Кайден стоял напротив. Лениво, расслабленно. Он подбрасывал в воздух монету — золотой соверен — и ловил его, не глядя.

Звон монеты. Точно как в моем сне.

Сердце пропустило удар.

— Наконец-то, — прорычал Риверд, отлипая от стены. — Я думал, вы там портал в другое измерение открываете.

Его алый взгляд пробежался по мне — сканирующий, цепкий. Проверил целостность, наличие повреждений, уровень бледности. Удовлетворенно хмыкнул.

— Живая.

— И тебе доброе утро, Рив, — я шагнула в коридор, стараясь не наступить на следы Эрис.

— Доброе? — он кивнул на черные стены. — Винберг всю ночь бесновалась. Если бы не мой блок, от двери бы щепки остались.

Я замерла.

— Твой блок?

— Разумеется, — фыркнул он, словно я спросила глупость. — Ты думала, я оставлю тебя без присмотра с этой истеричкой по соседству?

Я улыбнулась.

Кайден поймал монету, сжал в кулаке.

— Идемте, — его голос прозвучал мягко, но в этой мягкости звенела сталь. – Ник, тебя понести?

В его глазах промелькнуло нечто такое, что заставило вспомнить, как вчера он шептал, практически касаясь губами моего уха. Мне вдруг стало жарко, щеки порозовели.

—  Сама пройдусь, —  я поспешила вперед.

Но, кажется, все все видели.

Кайден нагнал на повороте, и молча протянул руку. Без слов вложила пальцы в его ладонь.

—  Специально бесите? —  проворчал Рив.

А мы не ответили.

***

Студенты, попадавшиеся навстречу, привычно вжимались в стены, освобождая дорогу. Сплетни летели впереди нас быстрее ветра: «К Амир лучше не приближаться», «Эрис в ярости», «Короли взяли под охрану Архитектора».

Все, как и всегда.

Мы вошли в столовую, подошли к столику у окон, который абсолютно всегда оставался пустым —  никто не решался сесть за него, «королей» боялись. Но вот что любопытно —  в книге ни разу не показывалось, чтобы они творили что-то противозаконное, однако намеков хватало. И еще момент —  я к девяти ложилась, а парни обычно к полуночи минимум, а то и позже. Где они шлялись оставалось вопросом.

Кайден отодвинул стул для меня, сам сел рядом.

Рив проделал то же самое с Юни. Бран сел, посмотрел на нас, и произнес:

—  Схожу за десертами для Никки.

Парни кивнули и оба уставились на поваров —  мои рыцари вели себя не очень то и по рыцарски, заставляя обслуга самостоятельно таскать еду за наш столик, в то время как остальные студенты бродили по столовой с подносами.

—  Могли бы и сами за едой сходить, —  осторожно заметила я.

И оба разом уставились на меня так, как дикие звери смотрят на маленькую безобидную антилопу… Решила сделать вид, что вообще ни слова не говорила.

—  Я… я пойду возьму… —  пробормотала Юни, поднимаясь.

Рив скользнул взглядом по ее фигурке, и холодно приказал:

—  Сядь.

Девушка просто рухнула обратно на стул.

И почти сразу подбежали работники кухни и подали завтрак для… четверых. Мой поднос я тут же пододвинула к Юни, а Кайден, выразительно указал на пустое место передо мной и вопросительно посмотрел на работников.

И да, еду мне принесли тот час же.

А потом, еще до того, как Бран вернулся с маленьким фисташковым тортиком для меня, на столе появился стакан с гранатовым соком.

И мужик, тот же что и вчера, пролепетал:

—  Лорд Валиар приказал…

Кайден и Рив не сговариваясь, встали. Разом. Слаженно.

Но ушли только после того, как за столик вернулся Бран.

—  Куда они? —  встревожено спросила Юни.

—  К ректору, —  я принялась ковыряться вилкой в паровом омлете. —  Они поклялись Никасу, что будут защищать меня, вот и… защищают.

И тут Бран, который как раз разрезал торт на две части, чтобы было и мне и Юни, внимательно посмотрел на меня, а потом, откинув голову назад, расхохотался. Мы с Юнеи молча ждали, пока он закончит пугать окружающих своим смехом, после чего вернулись к еде.

И тут Бран сказал:

—  Никки, да если бы твой брат знал, что сейчас происходит, он бы нас всех… Ладно, не будем об этом.

—  Ты сейчас о чем? —  прямо спросила я.

Меня достали уже эти игры.

Бран усмехнулся и промолчал.

Юни, потеребив край рукава, произнесла:

—  Я думаю, лорд Гиварэн имел ввиду, что ты очень красивая, Никки.

Бран практически пригвоздил ее взглядом к стулу.

—  Хватит, — я потрепала его руку. И обратилась к Юни:-  Нет, я посредственность. А вот ты очень-очень красивая. Я ни у кого таких глаз не видела.

Юни, слова больше не сказала, уткнувшись в тарелку, а вот я посмотрела на Брана. Он встретил мой взгляд спокойно, улыбнулся и посоветовал:

—  Ешь, Ник.

Его темные, почти черные глаза, обычно спокойные, как поверхность лесного озера, сейчас пошли рябью.

— Посредственность, говоришь? — переспросил он. — Если бы ты была посредственностью, Никки, Академия спала бы спокойно.

Он вдруг подался вперед. Огромный. Монолитный. От него не несло гарью, как от Рива, или пряностями, как от Кая. От Брана пахло камнем, нагретым солнцем, и оружейным маслом. Надежностью.

— Твой брат, Никас, голову бы нам оторвал, узнав, что мы позволили ректору… — он кивнул на стакан, — …подкатывать к тебе.

— Подкатывать? — переспросила Юнеи, округлив глаза.

— Именно, — отрезал Бран. — Пей чай, Ник. Сок оставь. Что-то с ним явно не так.

Вспомнила вчерашние ощущения и решила, что да —  что-то не так.

А потом вспомнила —  Юни! Ректор же был по уши влюблен в Юни!

И словно подтверждая, девушка произнесла:

—  Лорд Валиар очень хороший человек и сильнейший маг.

—  Забирай, —  с усмешкой сказал Бран.

Юни от подобного покраснела и сказала:

— Я очень уважаю его, и только.

—  Тебе проще, —  Бран намазывал печеночный паштет на хлеб. —  Ники другое дело. На таких как ты не женятся мужчины из нашего круга.

От подобного Юни подавилась.

Купить