Кэрн, главный гад техномагического мира

Аннотация: Кэрн ар Дан никогда не верил в любовь с первого взгляда. Да и в любовь, по сути, не верил так же, но именно ту самую воспетую поэтами и лириками «с самого первого взгляда» не признавал вовсе. В клубах пара, что вечно ползут по улицам Глиэна, можно было не увидеть ту, что предназначена судьбой. Но он увидел. И теперь у юной Сэйлиэн нет ни шанса сбежать от Оживляющего — главного техномага королевства.

Но даже такой гений, как лорд ар Дан, не мог предвидеть, что его чувства приведут к падению защищенной тюрьмы для светлых магов, схватке с посланниками неведомого кукловода и… Впрочем, кто знает, что там, за туманом?

Так, кратенько про эту историю. Написана была в 2018 году, поэтому заранее сорь за ошибки и очепятки. Что смогу буду отлавливать по мере выкладки, но пять лет назад писала я хреново, если уж честно. История нестандартная,  более чем нестандартная. Главный герой таки гад, но как по мне так гад он шикарный. Пока что буду выкладывать так, подписку открою только после того, как закончу Князя Тьмы.

Всех люблю, всем добро пожаловать в мой эксперимент в духе стимпанка и с атмосферой примерно как в Карнивал Роу (но только атмосферой, сериал вышел через год после написания Кэрни, но феи там тоже есть, только мельче и толстенькие такие).

С любовью и предвкушением нового приключения,

всегда ваша Елена Звездная

И продка есть сегодня 15 сентября

Кэрн ар Дан никогда не верил в любовь с первого взгляда. Да и в любовь, по сути, не верил так же, но именно ту самую воспетую поэтами и лириками «с самого первого взгляда» не признавал вовсе. Считал блажью, выдумкой, несусветной глупостью, в которую веруют исключительно наивные девушки и потому, едва сердце болезненно сжалось, забившись втрое быстрее, в висках застучало и перед глазами потемнело — подумал о сердечном приступе.
Затем пришло понимание, что в его возрасте и с его великолепным состоянием здоровья подобное, по сути, невозможно и не мыслимо. Но сердце продолжало биться все ускоряя темп, а по венам помчалась разгоряченная кровь.
Мужчина перевел взгляд на свою спутницу — леди Николетта Элинсер сегодня была невероятно очаровательна, и взоры практически всех мужчин в этом дорогом ресторане столицы нет-нет, да и останавливались на изящной блондинке с весьма провокационным декольте. Николь умела привлекать внимание и всецело удерживать его. Умела поддержать беседу и заставить мужчину почувствовать себя особенным. Обладала умением весьма искусно манипулировать, благодаря чему успешно перебирала женихов, выбирая самого достойного, перспективного и, несомненно, более чем обеспеченного. Лорд Кэрн ар Дан в этом плане подходил ей идеально, именно по этой причине девушка приложила немало усилий, чтобы, заинтересовав конкретно этого мужчину до такой степени, что Кэрн уже начал подумывать о необходимости создания семьи и стал недвусмысленно ухаживать. Собственно третье и весьма успешно протекающее до этого момента свидание и проходило сейчас в ресторане «Синтан».
Успешное до этого момента…
Ведь в данную конкретную секунду лорду ар Дану казалось, что мелодичный голосок леди Элинсер звучит звеняще-раздражающим фоном, в то время как все его существо сосредоточилось на хрупкой девушке, которая опустив голову, выслушивала нечто явно нелицеприятное от дворецкого на входе в ресторан. И от этой девушки он не мог оторвать взгляд. Тоненькая, изящная, в длинном темном довольно поношенном, но чистом и отутюженном плаще, с небрежно собранными темными волосами и прядью, что постоянно норовила упасть поперек прелестного личика, чтобы неизменно быть поправленным нервным движением тоненькой изящной ручки без перчатки. Девушка взирала на швейцара чуть испуганным виноватым взглядом огромных светло-синих глаз, окончательно притягивая внимание техномага маленьким слегка вздернутым носиком и пунцовыми от нервного прикусывания губами. Как мог дворецкий выговаривать этому чудному созданию? Кэрн никак не мог этого понять. Девушку хотелось обнять, прижать к себе и… впрочем, это уже несколько за гранью, но уж никак не наказывать, пусть даже лишь выговором.

— Полагаю, нежно-голубой шарфик станет идеальным довершением моего наряда, и я могу подготовить вам платочек того же оттенка, если вы не против? — подавшись к нему, с придыханием проговорила Николетта.
— Да-да, — рассеянно ответил лорд ар Дан, неотрывно следя за той, другой девушкой, полностью поглотившей все его внимание.
Там на входе страсти явно накалялись — девушка что-то проговорила, дворецкий застыл, определенно усовестившись, хотя казалось бы совести у подобного человека не имелось и в помине, после торопливо полез в карман, достал мятую купюру и фактически швырнул посетительнице.
И вот тогда с испуганным созданием произошли поразительные перемены — маленький носик был гордо вздернут, светло-синие испуганные глаза изменили цвет до темно-синих полных возмущения, покусывать губы она перестала, но они все равно выделялись ярким пятном на ее фарфоровом личике. Затем наклонилась, подняла столь невежливо брошенные деньги, после чего развернулась, и покинула заведение, едва ли не хлопнув дверью. И даже не поняла, по какой причине дворецкий являющийся совладельцем ресторана никак не прокомментировал ее действия — мужчина попросту не смог. Если бы она задержалась еще хоть на мгновение она бы это поняла, но малышка покинула ресторан не оглядываясь.
— Так значит, на балу у Гейнстов мы будем парой? — лукаво уточнила Николетта.
— Несомненно, — подтвердил Кэрн, стремительно поднимаясь.
— Лорд ар Дан, куда вы? — воскликнула леди Элинсер.
— Одно мгновение, — он смял салфетку и бросил на стол. — Я скоро вернусь.
И поспешил к выходу, не взяв протянутое торопливо подскочившим лакеем пальто.
***
Снаружи шел дождь.
Мерзкий, холодный, колючий дождь, размазываемый порывистым ветром по людям, экипажам, грязной дороге и стенам домов. Кэрн на миг остановился на пороге, выискивая столь понравившуюся особу, и почти мгновенно заметил гибкую фигурку, удаляющуюся нервным шагом по направлению к рабочим кварталам.
Он догнал ее в секунду, призвав тьму и став размытым пятном для окружающих, а потому расстроенная девушка, даже не заметив перемещения мага, практически врезалась в него, материализовавшегося на ее пути, не успев замедлить шаг.

Испуганно вскрикнула, запрокинула бледное личико и широко раскрытыми глазами удивленно взглянула на придержавшего ее за плечи мужчину. И если бы только в этот момент она могла услышать его мысли…
Впрочем, мыслей не было.
Кэрн ар Дан невольно задержал дыхание, глядя как на ее темные волосы падают хрустальные капли дождя смешанные с крохотными снежинками начавшегося мокрого снегопада, и резко выдохнул, едва одна из капелек упала на порозовевшие губы. Желание накрыть эту каплю воды собственными губами, мгновенно отрезвило техномага.
Взяв эмоции под контроль, он взглянул в нежно-синие глаза и произнес:
— Что ж вы так не осторожны, моя дорогая?
— Я? — изумленно переспросила она и лорд ар Дан ощутил как вздрогнула ее трогательная, в том смысле, что весьма призывающая потрогать, фигурка.
Ощутил и поразился внезапно вспыхнувшему желанию обнять покрепче исключительно для того, чтобы успокоить и согреть, в конце концов. Мелькнула удивленная мысль: «Кто выпустил это тщедушное очаровательное нечто на улицу?! Ее же затопчут в единый миг, не встретив никакого сопротивления!».
— Именно вы, — повторил, пристально изучая юное лицо, слегка припухшие от явно с трудом сдерживаемых слез губы, аккуратный чуть вздернутый носик, глаза… в которых едва не утонул. — Вы всегда столь неосмотрительно носитесь по улицам, сбивая несчастных прохожих?
Внезапно ему подумалось, что наилучшим выходом из ситуации будет вовсе не знакомство с ней. Знакомства, и он это осознал со всей определенностью, ему будет мало. Как и одной мимолетной встречи.
Кэрн всегда отличался тем, что четко знал, чего хочет.
Ее он хотел. Причем на длительно, весьма длительное время. А значит гораздо проще дать знак ожидающему у входа в ресторан телохранителю и уже через несколько минут его случайную находку, эту драгоценную фарфоровую статуэтку волей случая оказавшуюся в дешевом поношенном плаще посреди улицы, где схватить может каждый, кому хватит мозгов и везения заглянуть под капюшон, увезут в его имение. А там… там… Перед мысленным взором мужчины пронеслась плеяда ярких картин от легкой экспрессии стремительного обнажения, до натурализма одухотворенного овладения…
— О, да, — с явным предвкушением продолжил Кэрн, — ведь вы едва не свалили меня с ног.
И в это мгновение все его планы по дезоориентированию незнакомки были разрушены откровенно возмущенным:
— Но, позвольте, уважаемый, я вас не сбивала. При всем моем уважении, боюсь, мои размеры далеки от тех, что сумели бы нанести вам вред. И я…
«Надо же, какой симпатичный ротик», — подумал маг, откровенно разглядывая девушку и практически не слушая ее.

Впрочем, послушать стоило, и лорд ар Дан начал не слишком осторожно, но весьма эффективно прощупывать почву.
— Итак, за причинение тяжкого физического вреда, придется заплатить, — лорд позволил себе официально-снисходительную улыбку. — У вас есть деньги?
Огромные глаза от испуга распахнулись шире, влажный ротик потрясенно приоткрылся, и эта первая, показательная реакция продемонстрировала ар Дану то, о чем он и так уже догадался — с деньгами у пленившего его внимания очаровательного создания имеются большие трудности.
Второй реакцией незнакомки стало не скрываемое возмущение, но прежде чем девушка смогла высказаться, маг перебил ее следующим вопросом:
— Возможно, средства имеются у ваших родителей или опекуна?
Взгляд небесно-синих глаз остекленел, затем она стремительно сжала ресницы, пытаясь сдержать эмоции.
«Ни родителей, ни покровителя, — мгновенно понял Кэрн. — Идеально».
— Работодатель? — следующий вопрос он задал, едва не выйдя из образа, слишком уж приказным стал тон.
И девчонка, слегка прищурившись от гнева, запальчиво ответила:
— Судья Джеф несомненно будет рад объяснить вам, как сильно вы сейчас неправы, обвиняя меня в невозможном!
«Судья Джеф… девочка моя, ты из рабочего квартала, раз столь непререкаемо веришь в защиту этого полоумного».
— Что ж, замечательно, — Кэрн сверкнул идеальной улыбкой.
И в этой улыбке было все — торжество победителя, азарт настигшего жертву хищника, довольство палача и толика безумства истинного влюбленного.
Сейлиэн отшатнулась, испуганно глядя на лорда, но ар Дан не позволив отойти ни на шаг, схватил тонкое запястье, рванул девушку на себя, удержал от падения и подал знак мгновенно приблизившемуся телохранителю.
— Это дивное создание, — в голосе техномага сквозило откровенное пренебрежение по отношению к человеческим правам и законам, — в карету и в мой дом.
Привыкший ко всему Дахур лишь безразлично уточнил:
— Городской?
И ар Дан так же безразлично ответил:
— Да. Не имеет смысла прятать ее в загородном — девчонка сирота, из рабочего квартала, подрабатывает в какой-нибудь третьесортной лавчонке, где хозяин из жалости держит ее подальше от глаз посетителей, видимо по доброте душевной, или же был с родителями знаком. Судя по святой вере во всемогущество судьи Джефа, в ресторан ринулась во имя справедливости, видимо хозяин чего-то недоплатил одной из ее убогих знакомых.

А затем, совершенно без перехода, холодно посмотрел на застывшую Сейлиэн и осведомился:
— Я прав совершенно, или прав абсолютно, милая?
Девушка потрясенно кивнула, затем стремительно замотала головой, пытаясь возразить. Кэрн не позволил — его ладонь в тонкой черной кожаной перчатке прикоснулась к нежной щеке. А Дахур сжал ее руки, не позволяя пленнице даже дернуться.
— Да, это будет крайне приятное возвращение домой, — с предвкушением произнес техномаг.
Заговорщицки подмигнул оторопевшей девушке и, развернувшись, направился обратно в ресторан, где его, и он был совершенно в этом уверен, с нетерпением ожидала леди Николетта Элинсер. Его, вполне вероятно, будущая жена. Но лорд ар Дан лишь сейчас подумал, что свидание стало в сотни раз увлекательнее, при мысли о том, что по возвращении его будет ождать испуганное нежное создание, чье покорение доставит ему множество приятных, весьма-а-а приятных минут. И вспомнив о небесно-синих глазах незнакомки, он решил, что пожалуй сильно, очень сильно поторопился с мыслями о свадьбе и прочем.
***
Пальцы мужчины, на две головы превышающего меня ростом, держали осторожно, но цепко. Несколько прохожих, что стали свидетелями разговора с пугающим магом, надвинув капюшоны пониже, заторопились прочь. Шедший со служебным журром в нескольких десятках шагов впереди полицейский, свернул в ближайшую улочку, продолжая патрулирование города и не обращая внимания на мой полный отчаяния и мольбы взгляд.
А я захлебываясь молчаливым криком, осознавала, что никто не вмешается. Никто ничего не сделает. Никто и слова не скажет мужчине, распорядившемуся мной как найденной под ногами медной монеткой. Потому что лорд, несомненно из магов, а маги наша последняя надежда на выживание… И если бы за девушку из суррдов полицейский бы вступился, то я ничто. Сирота из рабочего квартала, существо без прав и покровителей.
— Тише, милая, плакать не стоит. Идем, или понесу, — мягко, успокаивающе, как с больной или приручаемым животным, басом заговорил мужчина.
После чего потянул, обнажая мои запястья. Там, на руках, сверкнули тусклой медью браслеты — признак моего бесправного происхождения. И повод для жгущего обидой непонимания — как, не видевший их лорд осознал, откуда я пришла?!
— Лучше понесу, — решил для себя телохранитель мага.
Телохранитель мага! Смешнее не назовешь — зачем техномагу телохранители? Он и так практически бессмертен и совершенно неуязвим. Он неподсуден, не привлекается даже к уголовной ответственности, и вправе взять любого человека из рабочего квартала для опытов! Не слишком ли особое отношение к магам?! Судья Джеф говорит правду — магов нужно ограничивать в правах! Подобная вседозволенность недопустима! И королевству нужна революция! Революция, которая уровняет в правах все слои населения!
— Милая, ты меня слышишь? — привлек мое внимание телохранитель.

Перевела рассеянный полный злых слез взгляд на него, всхлипнула и хотела попросить, но горло сжало спазмом, я не смогла вымолвить и слова.
— Сколько ж тебе? — неожиданно спросил мужчина.
Тяжело вздохнул, рванул рукава пальто с моих запястий, всмотрелся в браслеты.
— Из проклятых мастеровых, — проговорил как-то устало. Снова мне в глаза посмотрел и извиняющимся тоном произнес: — Зачем вообще из квартала вышла, и как?
Про то «как» мне бы меньше всего хотелось рассказывать. Но ощутив сочувствие в мужчине, я с трудом выговорила:
— Пожалуйста… пожалуйста, отпустите. Я… пожалуйста… — слезы хлынули по щекам.
Телохранитель, внушительный совершенно лысый мужчина с глубоко-посажеными темными глазами отрицательно покачал головой и словно извиняясь, сказал:
— Лорд ар Дан хороший человек. Он не станет принуждать силой, и отпустит с деньгами. А может и браслеты с тебя снимет, несмотря на то, что проклятая. Идем, милая, для тебя так правда лучше будет.
И он потянул меня в сторону подъехавшей безлошадной кареты.
И только тогда я окончательно поняла, что могу не вернуться домой. Не дойти. Не увидеть Тельину и не отдать ей вытребованные из ресторатора деньги. А как же она без денег? Ей не чем будет расплатиться с доктором, а значит, он не выпишет рецепт и Мальком может умереть, я…
— Отпустите! — воскликнула, чувствуя, как накрывает паника.
Но телохранитель, уже не вступая в диалог, перехватил поперек живота, все так же удерживая мои руки, без труда поднял меня и понес к карете.
Я захлебнулась криком, ощутила, как накрывает ужас, как затягивает в омут ярость. Я не хотела никому причинять вред! Я просто испугалась, а браслеты давно были сломаны…
Вспышка яркого ультрамаринового сияния!
Огненно-желтый свет, расходящийся как круги на воде.
Судорога удерживающего меня мужчины и его медленно оседающее на грязный тротуар тело.
— Простите, простите, простите, — как в полубреду шептала я, придерживая его, чтобы не ударился головой. — Простите, я не хотела.
И прежде чем с сиденья безлошадной кареты на помощь телохранителю кинулся ослепленный водитель, бросилась прочь не разбирая дороги. Мне было очень жаль сотворенного, жаль, что причинила боль человеку, но я не могла иначе. У меня не было выбора. Я… отчетливо понимала, что поступила неправильно, но что мне было делать?

***
Промчалась по центральной дороге, свернула в ближайшую подворотню, прошла между защищенными домами стараясь не касаться стен, чтобы не получить удар электричеством, не сильный но ощутимый. Под ногами хлюпала грязь, под браслетами все сильнее зудела кожа — любое использование магии приводило к ожогам. Хорошо, что у меня очень низкий потенциал, тех магов, кто был способен на большее, ограничивающие браслеты сжигали напрочь… Так сгорел мой отец, забрав с собой жизни тех, кто ворвался в наш дом. Забрав с собой маму…
Всхлипнув, едва не прислонилась к стене опутанной поддерживаемой под напряжением проволокой, в последний миг вспомнила, где нахожусь.
Постояла, вытирая бесполезные слезы, подняв голову вверх, посмотрела в виднеющееся между крышами домов серое небо.
Внезапно вспомнилось сказанное с явным пренебрежением: «Не имеет смысла прятать ее в загородном — девчонка сирота из рабочего квартала, подрабатывает в какой-нибудь третьесортной лавчонке, где хозяин из жалости держит ее подальше от глаз посетителей, видимо по доброте душевной, или же был с родителями знаком».
В нескольких строчках этот техномаг описал всю мою жизнь… Между строк осталось лишь то, как испуганного рыдающего ребенка из подвала сгоревшего дома достал мастер Рандо. Как принес домой, скрывая от ищеек под полами своего плаща, как долго и безуспешно пытался оформить бумаги на усыновление, чтобы дать мне, дочери человека которому он был многим обязан, хоть какой-то шанс на нормальную жизнь без клейма проклятых магов. Не вышло. В одиннадцать на меня надели браслеты, не поместив под стражу по одной единственной причине — крайне слабый уровень дара. С браслетами я не смогла вернуться в школу, училась незаконно беря учебники в библиотеке и читая по ночам, днем помогала мастеру Рандо в лавке. И маг сказал правду — меня держат подальше от глаз посетителей, мастер даже когда наплыв и Ребекка не справляется, запрещает мне помогать ей за торговой стойкой. Выходить из мастерской запрещает тоже. Ходить по кварталу сняв капюшон, и вовсе нельзя. И совсем категорический запрет стоит на покидание рабочего квартала, но я сегодня не могла не нарушить его.
Тельтина месяц отработала помощником повара в этом ресторане. Работала бы и дольше, но главный повар заметил браслеты, которые ей до этого удалось скрывать. Произошел скандал и ее без медной монетки вышвырнули. Несмотря на все просьбы так и не заплатили и запретили появляться. Судья Джеф сказал, что это незаконно, Тельтина после его речи лишь заплакала, прикрываясь рукавом, а я молчать не стала. Запомнила статьи в законодательстве, на которые ссылался судья, и сегодня вытребовала оплату за ее труд. Да, мне пришлось многое выслушать, и самым неприятным был сальный взгляд ресторатора, его намеки и предложение, заплатить в пять раз больше, если я… я… Он мне все равно отдал деньги Тельтины. Пусть и после оскорблений и негодования. Пусть и швырнув мне под ноги. Но это не просто деньги, это лечение для Малькольма, это важнее чем гордость.

«Судя по святой вере во всемогущество судьи Джефа, в ресторан ринулась во имя справедливости, видимо хозяин чего-то недоплатил одной из ее убогих знакомых» — вспомнились слова техномага.
Опустив голову, побрела дальше, а после и ускорила шаг — мне следовало скорее вернуться в рабочий квартал, там безопаснее.
Там безопасно.
Лучше больше вообще никогда не выходить.
***
Ему нравилось, как Николетта говорила — каждое движение полно изящества и грации, каждая интонация отточена и отработана явно часами упражнений в зеркальной комнате. Нравилось, как она одевалась — кожаный корсет поверх классического синего платья, это было несколько смело, в этом чувствовался тщательно поддерживаемый бунтарский дух.
Светлые волосы уложены завитыми локонами, очки в красной кожаной оправе слегка нарушали идеальный порядок искусно уложенной привычки, и да — все так же подчеркивали непростой, яркий и слегка бунтарский характер леди Элинсер. Как и кожаные перчатки с обрезанными пальцами, которые Николетта так и не сняла. Впрочем, положа руку на сердце, Кэрн мог признать, что ему в Николетте нравится практически все, от увлечения гонками на мотоциклах, до изящного обращения и того как по-королевски леди Элинсер выглядела на светских раутах и приемах. Не удивительно, что возникли мысли о браке — она был идеальным вариантом жены для столь высокопоставленного мага.
— И как скоро его величество ожидает новую партию эстренов?- протирая салфеткой тоненькие пальчики, поинтересовалась Николетта.
— К концу лета, — откровенно любуясь ею, ответил Кэрн.
— Оу, — изящное движение слегка подкрашенными губами. — Вам придется ввести третью рабочую смену на заводах, лорд ар Дан.
— Четвертую, — он улыбнулся. — Но вы же понимаете, моя дорогая, его величество не тот человек, которому отказывают.
— Я понимаю, — восхищенно-восторженный и тоже явно отработанный взгляд прекрасных глаз, — что передо мной сидит тот единственный человек, который может выполнить подобный государственный заказ. Вы невероятны, лорд ар Дан!
Тонкая, а затем очевидная лесть. Впрочем, не совсем и лесть — он действительно был единственным, кто мог совершить практически невозможное, тут Николетта была права. Так что не лесть, но вполне приятный комплимент, и умение подчеркнуть очевидное, наиболее приятным для него образом.
Кэрн улыбнулся с некоторым самодовольством, но в следующий миг его улыбка померкла — вспышку яркого света проигнорировать было невозможно — она ослепила всех в зале ресторана.
Раздались крики, звон разбитой посуды, вопли «Проклятые! Проклятые наступают!», и испуганный возглас Николетты.
— Тише-тише, — Кэрн стремительно протянул руку и накрыл ее дрожащую ладонь, — маг слабенький, это всего лишь вспышка света, обратите внимание — нигде защита не среагировала.
И под влиянием его спокойного голоса и той ауры абсолютной уверенности, что исходила от самого прославленного техномага королевства, леди Элинсер перестала дрожать, огромными от испуга глазами взирая на того, кого желала видеть своим мужем. А Николетта очень многое поставила на кон, начав охоту на богатейшего холостяка страны. И намеревалась в самое ближайшее время стать леди ар Дан, оценивая свои шансы как весьма высокие. Они и смотрелись парой — элегантно-небрежный маг с серебряной шестеренкой в мочке левого уха, сделавший себя сам и добившийся невероятных высот, и не менее уверенная в себе светловолосая красавица из высшего света. И сейчас в атмосфере паники оба выделялись спокойствием, оказавшись единственными, кто остался сидеть за столиком, а не метался в ужасе по залу, сбивая столики и натыкаясь на стулья.
Кэрн прождал несколько минут до того, как, наконец, все осознали, что угрозы для жизни нет и паника прекратилась, лишь затем поднялся, уже не опасаясь оставить спутницу наедине с перепуганной толпой, но не успел дойти до выхода — в дверях показался его шатающийся телохранитель.
«Девчонка — маг!» — неожиданно понял лорд ар Дан.
Мысль проскользнула даже до того, как Кэрн осмотрев телохранителя с головы до ног, отметил ожоги на руках, выцветшую одежду, побледневшие зрачки глаз.
«Световой маг, — мозг техномага холодно анализировал ситуацию. — Если оказалась в рабочем квартале, значит из проклятых. Да ты еще и вне закона, малышка».
Мрачнея, подошел к Дахуру, подслеповато щурящемуся и постоянно моргающему, холодно произнёс:
— Маг из нее слабый, эффект слепоты временный. Все, кроме ожогов на руках, пройдет в течение часа.
Дахур облегченно выдохнул и нервно произнес:
— Она прощения просила, когда упал – придержала, чтобы головой не ударился. Не надо наказывать, она не хотела…
С неудовольствием отметив неожиданную излишнюю мягкотелость своего телохранителя, Кэрн отрезал:
— Она напала на человека.
— Она защищалась, — вновь попытался вступиться Дахур.

«Сколь неожиданно в тебе проснулось сострадание к ближнему, — холодно подумал Кэрн».
Подав знак владельцу ресторана, спустившемуся в зал для контроля ситуации, приказал вызвать неотложку, едва Астун подошел, после чего, обойдя корчившегося от боли телохранителя, вышел из ресторации.
Остановился на пороге, внимательно осматривая творящуюся на дороге панику и набежавших полицейских. Журры уже брали след. Усмехнулся, достал записную книжку. С минуту искал нужный набор символов, нашел. Единым щелчком призвал магию, не торопясь набрал сообщение, отправил и, улыбаясь, вернулся в ресторан.
***
Судья Джеф все более хмурясь выслушал мой сбивчивый рассказ. В результате начал постукивать пальцами по подлокотнику своего инвалидного самодвижущегося кресла. А стоило мне умолкнуть, хмуро взглянул из-под кустистых седых бровей, окинул внимательным по-старчески мутным взглядом и произнес:
— Сейли, ты нарушила закон, использовав магию против человека.
— Но… — голос сорвался, — но я защищалась, я… я не могла…
— Ты использовала магию против человека, — монотонно повторил судья Джеф.
Я замотала головой, но больше ничего не смогла вымолвить. В растерянности обернулась к человеку, практически заменившему мне родителей — мастер Рандо молча подал плащ, как бы говоря «Нам пора».
Судья Джеф опустил голову, казалось задремал. Но стоило мне, набросившей плащ на плечи, направиться с мастером к выходу, как вслед нам полетело:
— Рейнский Колледж Мастерства.
Мастер Рандо стремительно повернулся к нему и переспросил:
— Что?
Я даже не обернулась, меня трясло от пережитого сегодня, от всплеска магии, которую я использовала впервые, от той казалось разверзнувшейся передо мной пропасти. Хотелось упасть и умереть.
— Рейнский Колледж Мастерства, — по слогам повторил судья Джеф. — Студенты колледжей вольны использовать магию в целях самозащиты.
— Но Сейли не студент! Она потомок прокля…
Судья Джеф перебил его все так же задумчиво:
— Потомкам проклятых магов запрещено обучаться в школах и это прописано в законе, но нигде ни единого слова о запрете световым обучаться в колледжах.
— Потому что туда невозможно поступить, не имея среднего образования, — напомнил мастер Рейндо. — Сейли не училась в школе.

Я повернулась, посмотрела на старого человека в потрепанном механическом кресле, который сидел, сложив ладони вместе и касаясь подбородка кончиками средних пальцев. Судья Джеф покивал, выслушав мастера, и продолжил:
— Закон… Закон… В законе не прописана необходимость наличия среднего образования для поступления в Рейнский колледж. Для всех остальных учебных заведений — да, требуется аттестат, но Рейнский колледж принимает студентов исключительно на основе оценок за вступительные экзамены и аннулирует любые имеющиеся в прошлом преступления с применением магии.
Судья Джеф замолчал. Мастер Рейндо сжал мою руку, продолжая с надеждой смотреть на судью. А тот, словно задремав, едва заметно поглаживал стертый до блеска деревянный подлокотник указательным пальцем. Затем, подняв голову, внимательно посмотрел на нас из-под кустистых бровей и его уверенный голос зазвучал громче:
— Мы направим прошение о поступлении незамедлительно, и Сейлиэн попадет под юрисдикцию колледжа уже утром, то есть с момента регистрации письма канцелярией. Рейндо, вызовите посыльного и оплатите срочное сообщение. Сейли, передай мне бумаги. Мы должны действовать быстро.
***
Лорд Кэрн ан Дар сидел в собственном экипаже, с безразличием истинного лорда рассматривая безликие постройки рабочего квартала. В основном четырехэтажные, пятый полуэтаж располагался под крышей и населялся окончательно нищими. У тех, кто жил на первых этажах деньги имелись — эти же люди обычно владели лавочками, магазинами и мастерскими располагающимися в полуподвальных помещениях под первым этажом. На втором этаже селились молодые семьи с детьми, чаще всего женщины подрабатывали на тех же лавочников и мастеровых, мужчинам выпадала изнурительная доля заводского или фабричного рабочего. Третий и четвертый этажи с крохотными комнатушками уплотненных квартир принадлежали одиноким и пожилым. Сюда переезжали овдовев, или после того как дети повзрослев вылетали из родительских гнезд.
В каком из домов проживала его наделенная магией незнакомка, еще не выяснилось.
«В рабочем квартале магов нет» — вспыхнуло сообщение на часах, что лорд Кэрн держал покачивая, как маяк, на длинной серебренной цепочке.
Он щелкнул крышкой, открывая циферблат, и произнес: «Световой маг практически нулевого уровня».
Затем долго смотрел на тонкую секундную стрелочку, начавшую и практически завершившую свой бег по кругу, когда пришел ответ: «После завершения следствия и предъявленных доказательств вины все световые маги были помещены под стражу. Все. Невзирая на возраст».
— Одну пропустили… — иногда Кэрн размышлял вслух. — Взятка? Сговор? Из жалости?
«Проверить школы!» — приказал, отправляя сообщение участковому, отвечающему за рабочий квартал.

***
Мистеру Сминту пришлось проглотить приказной тон совершенно постороннего к службе жандармерии человека. Участковый Сминт может и хотел бы возмутиться, но глава жандармерии дал четкий приказ — во всём оказывать полнейшее содействие лорду ар Дану. Во всём. И потому мистер Сминт старался, действительно старался. И не только он — в этот поздний час, несмотря на то, что рабочий день давно завершился, работал весь отдел жандармерии рабочего квартала. Домой не ушел никто.
***
Сейлиэн торопливо переписывала адрес на конверт, чтобы передать уже ожидающему курьеру. Молодой человек, чей мотосайкл изрыгал клубы дыма на улице, ожидая хозяина, с откровенным интересом, смешанным с неверием собственным глазам, рассматривал хрупкую девушку, склонившуюся над письменным столом. Каждый раз, когда она чуть поворачивала голову, непослушные кудри скользили по бледной щеке и касались красных от постоянного нервного покусывания губ.
— Поторопись, — попросил судья Джеф, отрываясь от томика поправок к уголовному своду, который напряженно перечитывал.
— Уже почти все, — ответила Сейли.
Курьер, издав тяжелый вздох, с трудом оторвал взгляд от девушки и поинтересовался у сидящего в кресле близ стены мастера Рондо:
— Не слыхали, кого тут жандармы ищут?
И поразился тому, как мгновенно замер его собеседник. А кресло, в котором сидел мастеровой перестало качаться.
Ситуацию спас судья Джеф:
— Совесть они свою тут ищут, молодой человек, совесть. Уж сколько лет ищут…
Хохотнув, курьер возразил:
— Совесть они с меньшим энтузиазмом разыскивают, тут иное что-то. Говорят, даже сам оживляющий тут.
Мастер Рандо поднялся с кресла и вышел из кабинета. Сейли, до того занятая письмом, услышав это страшное слово, повернула голову, взглянула на курьера, переставшего дышать под ее вопросительным взглядом, и переспросила удивленно:
— Оживляющий?
— Да, техномаг главный, — подтвердил курьер.
Техномаг!
Это слово обожгло Сейлин так, словно она опять применила магию.

Вспомнился преградивший ее путь сегодня мужчина, и тот холод поглотившего ее дикого ужаса, когда маг произнес: «Не имеет смысла прятать ее в загородном — девчонка сирота, из рабочего квартала, подрабатывает в какой-нибудь третьесортной лавчонке, где хозяин из жалости держит ее подальше от глаз посетителей, видимо по доброте душевной, или же был с родителями знаком. Судя по святой вере во всемогущество судьи Джефа, в гостиницу ринулась во имя справедливости, видимо хозяин чего-то недоплатил одной из ее убогих друзей».
Но сопоставить образ самого оживляющего, о котором не знал разве что новорожденный ребенок с тем, кто сегодня вынес ей приговор, Сейли не смогла. Сам оживляющий в ее восприятии никак не мог быть столь молод. Поистине никак!
Стремительно вернулся мастер Рандо, подошел, грубо спросил:
— Написала?
Девушка торопливо дописала последние три цифры. Запечатала и отдала конверт. Рандо мгновенно передал курьеру, достал деньги, заплатил вдвое больше положенного, а затем, схватив парня за воротник, притянул ближе и прошипел:
— Доставить в кратчайшие сроки. Не останавливаться, никуда не сворачивать. Если конверт не будет доставлен к рассвету, я на всю вашу контору подам в суд. Все ясно?
Смущенный напором курьер кивнул, торопливо отошел от нервного клиента, судья Джеф ничего не сказал, а Сейлиэн просто не смогла бы выговорить, даже если бы захотела. Потому что за этой грубостью всегда сдержанного человека, который стал ей почти отцом, она отчетливо увидела страх. Потому что так мастер Рандо вел себя только если боялся. Не за себя, а за тех, кто ему дорог. Именно так он не кричал — сипел, когда она, еще будучи ребенком, взяла колбу с кислотой со столика, к которому ей было запрещено даже приближаться. Так мастер Рандо рычал на жену, когда та, скользнув по заиндевелым ступеням, едва не упала на девятом месяце ожидания дитя. Таким он становился, когда переживал за близких. Самых близких. И вот только теперь Сейли поняла, насколько велики ее проблемы.
Курьер, забрав письмо, давно ушел, но в кабинете судьи Джефа все еще царила тишина. Мрачная, напряженная, давящая. А потом судья тихо произнес:
— Рандо, они придут в твой дом в течение часа.
— Не придут, — зло отмахнулся мастер, — если привлекли жандармов, то искать будут по бумагам и документам, а Сейли там нигде нет. Проверят в первую очередь школы, она по возрасту к выпускным классам подходит, но ее там никогда не было, так что время у нас есть.
Но судья Джеф, покачав головой, устало повторил:
— Рандо, они придут в твой дом в течение часа. Оживляющий умный человек, он поймет, что искать нужно с другого конца.
— Это с какого? — вскинулся мужчина.
Мотор инвалидной коляски тихо загудел, когда судья качнулся вперед, заставляя механизм заработать. А подъехав к столу, за которым все еще сидела Сейли, судья Джеф тихо спросил:
— Чью зарплату ты требовала у владельца ресторана?

***
История была банальна до зубного скрежета. Она полюбила его, он оказался подонком и бросил девицу, едва узнал, что ее бесчестье вскоре станет очевидно всем. Да, мерзавец ко всему прочему оказался женат. И имел чин достаточный для того, чтобы брошенная им жертва романтических грез не посмела даже заикнуться о том, кем являлся отец ее незаконнорожденного малыша. Но семь лет упорного молчания ей не помогли ни избавиться от штампа «гулящая женщина», ни вернуть любовь семьи и заботу родственников.
Тельтина Кинор стояла перед жандармами, нервно теребя передник, время о времени утирая мокрое лицо, от потока слез непрестанно льющихся слез, и старательно пыталась уйти от вопроса на ответ: «Кто вернул вам сегодня деньги?». Попытки были заранее обречены на провал — мать, у которой во всем мире более не имелось никого, кроме принесенного в подоле сына, очень быстро сдалась, едва жандармы пригрозили забрать малыша в приют.
«Сейлиэн Рандо» — пришло сообщение на часы лениво ожидающего в карете лорда ар Дана.
«Какое красивое имя, — подумал техномаг. — А вот фамилия явно не ее».
И тут до него донесся истеричный вопль:
— Она не виновата! Ни в чем! Вы не знаете Сейли, она…
Далее следовало что-то неразборчивое, но не менее эмоциональное. Лорд ар Дан скривился. Для него охота стремительно теряла первозданную привлекательность и азарт спадал — он оказался прав, прав, как и всегда. И от этого становилось скучно.
Девчонка удивила его один лишь раз — когда оказалась магом. Во всем остальном предсказуема до зубного скрежета. А впрочем… «Судья Джеф». Имя всплыло неожиданно, обрело четкость, наполнилось воспоминаниями и эмоциями, и лорд Дан передал кучеру сообщение:
— Улица Мейстена, дом шесть.
***
Он избавился от посетителей довольно быстро, порекомендовав Сейли переночевать в гостинице, а Рандо возвращаться домой. Он больше ничем не мог помочь. И не хотел.
«Оживляющий» — одного этого хватило для того, чтобы у судьи Джефа опустились руки. Спасти глупую девчонку, сунувшуюся в город, несмотря на запрет покровителя? Какое ему дело до трудностей Сейли Рандо? Никакого. Но и отказывать судья не стал, слишком хорошо понимал — именно добрые дела основа его власти в рабочем квартале. В квартале отверженных. А власть была тем, от чего он не желал отказываться. Никогда.
И он предполагал в этой ситуации многое, но стук в его собственную дверь оказался совершеннейшей неожиданностью.

Судья Джеф, задумчиво восседающий за своим монументальным черным столом (единственным, что сумел забрать из некогда принадлежащего ему особняка) вздрогнул, и уже хотел было позвать секретаря, спящего в такое позднее время, но посетитель вошел сам. Весьма примечательным способом.
Для начала засветился камень в изголовье трости, после сияние протянуло щупальца к закрытым замкам.
Миг.
Щелчок.
Дверь открылась.
Сердце судьи Джефа замерло, а затем забилось в неистовом темпе. Этого посетителя он никоим образом не ждал. Да и не желал бы видеть вовсе, до того как… Это пока были лишь мечты, но они перестали оставаться таковыми прошлой осенью — судья Джеф набирал силу. Пока незримо, лишь в умах и сердцах рабочих, но разве не сердца самое ценное в правильно управляемой толпе?! Он верил, что они еще встретятся. Непременно встретятся, и тогда он не просто поставит оживляющего на колени, он отберет у него ноги! И раскромсает их на глазах у того, кто когда-то был его собственным…
— Доброй ночи, учитель, — насмешливо произнес проходящий в кабинет лорд ар Дан, — давно не виделись.
Сердце старого человека работает с перебоями, темп неровный, иной раз сжимается до тупой нервной боли, иной замирает… Судья Джеф не знал причин, по которым его сердце уже несколько лет как иной раз отказывалось покорно гнать кровь по венам. Старость, перенесенная трагедия его зараженной вирусом тщеславия жизни или же чрезмерная любовь к дорейскому виски… — причин могло быть много, последствие в любом случае не радовало.
Вот и сейчас, вместо того, чтобы гордо ответить, пытаясь хоть немного сгладить крайне неприятную для него ситуацию, судья Джеф лишь невыразительно замычал, пережидая очередной приступ боли. Тревожило то, что каждым разом боль в его сердце становилась сильнее.
Кэрн ар Дан с усмешкой посмотрел на явно потрясенного его появлением старика, подошел к письменному столу, тростью подтащил стул, предназначенный для посетителей, значительно вправо. Уселся, закинув ногу на ногу, после чего, навершием неизменной трости постучал по столу и произнес:
— Я помню этого черного монстра. Три пальца справа — секретная панель, четыре слева — и срабатывает механизм, выстреливающий в опасного посетителя ядовитой иглой.
«Жаль. А я бы попытался» — подумал судья Джеф.

Он с ненавистью смотрел на оживляющего. С ненавистью, болью и злостью — так, как учитель смотрит на значительно превзошедшего его ученика. Не просто превзошедшего — бросившего вызов и победившего. Отправившего старого наставника в безвестность. И, похоже, единственного из всех учеников, кто не поверил в смерть своего учителя.
— Ты знал, — хрипя от боли, протянул судья Джеф.
— С первого дня, — подтвердил Кэрн. — Было забавно наблюдать, как ты вновь скатился к сказкам.
«Сказкам!» Судья Джеф вздрогнул от омерзения, услышав до обидного точное определение его деятельности. Кэрн всегда умел весьма метко характеризовать как людей, так и их устремления, но впервые судья испытал всю отточенность этого умения на себе.
— Су-дья Дже-еф…- проговорил Кэрн. — Забавное имя. Помнится, один из ваших подопытных носил фамилию Джеф.
И лорд ар Дан направил насмешливый взгляд на бывшего учителя.
Судья резко выдохнул, чувствуя, как усиливается боль в груди. Когда он держал диафрагму наполненной воздухом, казалось, болело меньше, но стоило выдохнуть, и боль как ожесточенная собака вгрызлась сильнее.
— Ни у тебя, выродок, ни у кого бы то ни было, нет доказательств! — выпалил судья, и, сделав глубокий вдох, задержал дыхание.
— Я просто не искал доказательства, — спокойно ответил техномаг, не скрывая усмешку.
Он взирал на своего прежнего учителя со смесью жалости и презрения, и удивлялся самому себе — злости больше не было. Она испарилась где-то на жизненном пути, ушла без остатка, что крайне удивляло лорда ар Дана, ведь когда-то ему казалось, что он никогда не простит.
— Зачем ты пришел? — хрипло спросил судья Джеф.
Кэрн промолчал. У него не было четкого ответа, и поэтому техномаг предпочел промолчать, иронично улыбаясь при этом. Молчание в его исполнении выглядело тонкой издевкой, и эта нескрываемая ирония разозлила старого человека сильнее, чем любой из ответов.
— Время придет, — прошипел судья Джеф, — и я сотру эту улыбку с твоего лица, оживляющий.
— Ты всегда был сказочником, — парировал тот.
А затем его внимание привлек лист бумаги, на котором удивительно красивым плавным почерком было выведено «Доставить незамедлительно по адресу Рейнский Колледж Мастерства». Лорд ар Дан бросил насмешливый взгляд на от чего-то нахмурившегося судью, усмехнулся и произнес:
— Указом короля я уже год как единственный попечитель колледжа Мастерства, поэтому ни единого твоего прошения там не удовлетворят, учитель.
Настала очередь судьи хранить молчание.

Лорд ар Дан заинтересованно взглянул на него, нутром ощутив подвох, вот только в чем? Перевел взгляд на исписанный лист, вновь посмотрел на прежнего учителя, снова на лист и вынес вердикт:
— Писала женщина.
Неожиданная догадка, воспоминание о том, как девчонка назвала имя того, в чьей силе была уверена, и догадка оформилась в уверенность.
— Девушка… — Кэрн растянул губы в улыбке: — Очаровательное дитя проклятых магов…
Усмехнулся, заметив, как передернуло судью Джефа, и продолжил:
— Полагаю, я расскажу ей о тебе однажды, после особенно страстной ночи. Как думаешь, малышка оценит историю о том, кто стал причиной гибели ей подобных?
Резко выдохнув, бывший техномаг вздрогнул от боли, но все же произнес:
— Ты никогда ее не полу…
И осекся, заметив, как изогнул бровь техномаг.
— Я не получу? — переспросил лорд ар Дан. — Я и не получу?! Это я-то?! Сказочник, неужели ты и сам веришь в то, что говоришь?
Кэрн легко поднялся, подмигнул оторопевшему судье и заверил:
— Мы навестим вас, «судья Джеф». Мы с Сейли. В самое ближайшее время. Но непременно после того, как я ее получу, если вы понимаете, о чем я.
И надевая шляпу, двинулся к выходу, на ходу обронив:
— Наслаждайся предвкушением очередного поражения, Сказочник. Мне будет приятно видеть, как ты становишься ничтожеством в ее глазах. — Обернулся, усмехнулся и задал неожиданный вопрос: — Сможешь пережить ее презрительный взгляд, Сказочник? Она ведь так верит в непогрешимость «судьи Джефа».
И судья внезапно понял – не сможет. Сейли была одной из тех, кто абсолютно верил в его непогрешимость, кто был готов стоять за него до конца, кто…
И с ненавистью глядя вслед лучшему из своих учеников, бывший техномаг решил бороться до конца. Правда может быть разной. Весьма разной. И он сделает все, чтобы Сейлиэн поверила ему.
— Щенок, ты сдохнешь до того, как она станет твоей.
***
Лорд Кэрн ар Дан уже садился в самоходную карету, когда пришедшее сообщение, заставило его бросить интригующее преследование ставшей крайне интересной добычи. Он лишь пробежал глазами первые строчки, и тут же приказал водителю:
— На завод.

***
Можно ли совершить зло, руководствуясь исключительно благими намерениями? История Глиэна могла дать однозначный ответ на этот вопрос — можно. Световых магов не зря проклинали и не зря преследовали. Потому что всему королевству сейчас приходилось расхлебывать последствия их «порыва души ради всеобщего блага и справедливости».
И это неимоверно злило Кэрна.
Лорд ар Дан выскочил из кареты, едва та замедлила ход, въехав за высокую ограду его завода, и игнорируя испуганное восклицание водителя, поспешил, снимая шляпу и срывая со вмиг похолодевших пальцев перчатки, потому что перед входом увидел весьма приметную карету — карету тайного советника Нефа. А это могло означать лишь одно — что его ждут плохие, очень плохие новости.
Предположение подтвердилось, стоило Кэрну взбежав по винтовой лестнице, с которой открывался вид на заполненную суетливыми рабочими экспериментальную мастерскую, войти в свой кабинет, в котором три из четырех стен состояли из прозрачных стеклянных витражей — он всегда следил за ходом работ в мастерской. Всегда, но не сейчас — едва войдя, маг произнес:
— Изолировать.
Совершенно прозрачные стекла, повинуясь его приказу, заискрились сотнями граней, словно разбившись на десятки тонких полос каждое, и все эти прозрачные полосы стремительно повернулись другой, темной стороной — кабинет погрузился в сумрак, скрывая от любопытных глаз рабочих как хозяина кабинета, так и его одетого в мрачный черный костюм гостя, вольготно устроившегося за столом главы завода.
— Всегда поражался тому, как это работает, — задумчиво протянул тайный советник короля, лорд эш Рие.
— Механика, — холодно пояснил лорд ар Дан, развязывая нервным движением галстук. И без перехода или же попытки соблюдения этикета, продолжил: — Итак, вы здесь, без предупреждения и охраны, и это наталкивает меня на мысль, что мои худшие ожидания сбылись. Так?
Эш Рие усмехнулся, чуть издевательски склонив голову в знак приветствия, произнес:
— И вам, мой драгоценный, доброго вечера.
— Полагаю, он не настолько добр, как нам бы с вами этого хотелось, — отчеканил Кэрн.
— Верное предположение, — не стал юлить первый советник. И сообщил: — Они успешно испытали световую бомбу.
Лорд ар Дан с шумом выдохнул, затем прошел, сел на край стола, устало глядя в никуда, и мрачно резюмировал:
— Этого следовало ожидать.