Дракон и принцесса, дневники.

обновила 27.01.2026

Первый день лета.

Дневник дракона:
«Сегодня увидел принцессу нашего королевства. Хорошенькая. Правильная. Истошно визжала, когда заложил вираж над дворцовым парком, грациозно заламывала руки, под конец упала в обморок. Все, решено, ворую!»
Дневник принцессы:
«Сегодня увидела нашего дракона. Красивый. Могучий такой. Кружил над нашим дворцовым парком с явным намерением разглядеть меня поближе. Повела себя, как полагается, в полном соответствии с этикетом. Падение в обморок вышло несколько фальшиво, но дракон уже улетал ввысь, надеюсь не заметил. Все, решено, с завтрашнего дня прогуливаюсь по утрам одна, есть шанс что украдет».

Второй день лета
Дневник дракона:
«Сегодня с раннего утра летал над дворцом — стража в обмороке, у короля истерика, королева вывесила вместо белого флага собственные панталоны — поразился размеру, видимо король на убой жену кормит. Почему-то во дворце оказалось на удивление много крестьянок, все кряжистые, но с замечательными способностями к бегу. Заметил странность — как птицы сбиваются в косяки в полете, так эти плечистые крестьянки сбивались в ровный строй в процессе побега… Забавно. В девять утра появилась она. Парил над парком в полном восхищении. Она прекрасна. Увидев меня, визжала, заламывала руки, очень долго искала место для падения в обморок… это несколько насторожило, но все равно решение принято — краду!»
Дневник принцессы:
«У него бессонница? Кто встает в пять утра?! А уж дел то наворотил — за три часа папеньке подали рапорт об увольнении все трое последовательно нанятых главнокомандующих, стражи на дворцовых стенах мигрировали из крепости, переодевшись в крестьянок, за ними устремился практически весь гарнизон. Одного не могу понять, откуда во дворце столько костюмов крестьянок? Или это стандартный маскировочный костюм наших солдат? Наталкивает на размышления. В девять утра, наконец, привела себя в подобающий вид и прошлась по парку. Сегодня я была великолепна, визжала в строгом соответствии со шкалой страха на уровне «Безумно напугана», заламывала руки так, что сделала бы честь любому столичному театру, но с падением в обморок вышли сложности — в парке падать практически некуда! Куда вообще смотрят садовники?».

День третий.
Дневник дракона:
«Сегодня собирался украсть принцессу. Убрал в пещере, съездил в город за продуктами, купил цветов, посмотрел на букет — выбросил в канаву, я все-таки дракон, дарить цветы из цветочной лавки как-то несолидно, лучше оборву клумбу, чтобы цветы были с корнями, грязью и землей — драконы должны дарить брутальные букеты. Перевел лошадей в дальний грот, провел инструктаж слуг, пришлось лично обучать азам маскировки. Провозился в итоге до ночи, сил лететь за принцессой уже не было, поел и пошел спать».
Дневник принцессы:
«Весь день ждала дракона. Надела сразу три своих лучших платья, надо же что-то носить у него в пещере, под платьями были пришиты сумки с другими вещами и косметикой. Приложила неимоверные усилия, чтобы не попасться на глаза отцу и маменьке. Прошлялась весь день по парку, вызывая приступы смеха у залегших под кустами слуг и вернувшихся стражей. Не дождавшись, ушла спать».

День четвертый
Дневник дракона:
«Проснулся, как и всегда, потренировался. Обратился в человеческую форму — тоже потренировался, надо обе формы держать в форме. Сосед в дополнение к двум обликам имеет третий — тараканий. Жмет от земли пятьсот раз в драконьей форме, пятьдесят в человеческой, и потом тысячу семьсот в тараканьей. Говорит, сильнее всего ощущает себя именно тараканом. Завидую. Нужно увеличить время медитаций, может удастся освоить еще и третью форму. Потом искупался в водопаде, и полетел за принцессой. Дворцовый парк был пуст. Даже расстроился. Сделал один круг, второй, третий… Понял, что сегодня не судьба. Когда улетал, показалось, что кто-то кричит «Стой». Хм. Сильно удивился. Драконам такое никогда не кричат. Опять засек миграцию крестьянок из королевского замка. Вопрос: Что толпы крестьянок делают во дворце? Неужели и сюда докатилась та скабрезная история про Золушку и спешно догонявшего ее голого принца?»
Дневник принцессы:
«Кто?! В здравом уме?! Прилетает за принцессой в пять часов утра?! Кто?! Да я раньше десяти в принципе не встаю! Он нормальный? Нет, услышав как наш сбегающий в маскировочных костюмах гарнизон поет фальшивыми басами «Ой по утру да за водою» я поняла, что дракон прилетел. Но пока подскочив оделась, пока метнулась в парк — этот уже улетел. Чуть не вышла из образа проорав придурку чешуйчатому «Стой», но вовремя опомнилась. Это ничего, я теперь ученая, ночевать буду в саду, украдет, куда он денется».

День пятый
Дневник дракона:
«Вчера весь день скучал, надо было все же дождаться пока эта засоня проснется и выйдет погулять, хоть бы развлекся истериками и страданием. А так ничего интересного — повторно проинструктировал слуг, у Генри уже очень достоверно выходит образ камня, Фридрих замечательно под замшелый пень мимикрирует, у остальных успехи не столь впечатляющие, но тоже не плохо. Приказал судомойками поизображать женскую истерику — хорошо орали, прочувствованно, правда, сомневаюсь, что принцесса способна на столь витиеватую бранную речь. Придется обучить. Сегодня с утра встал, потренировался, обратился в человека тоже потренировался, вспомнил соседа, позавидовал и уделил медитации больше времени. Потом позавтракал, помня, что эта засоня все равно еще явно спит. После завтрака прилетел сосед, сообщил, что к нему с утра уже три рыцаря наведывались и он славно развлекся. Позавидовал снова. С трудом дождался девяти утра и встал на крыло».

Дневник принцессы:
«Это была очень плохая идея про ночевку в парке. Очень. Во-первых, все придворные хлыщи решили, что это намек и бодрой толпой примчались ко мне, петь серенады. И если пение было еще куда ни шло, по крайней мере в сонме голосов нестройного хора каждый особо не выделялся, то вот насилие над лютней мой слух не выдержал. Пришлось гордо подняться и прошествовать обратно во дворец, где не удалось избежать встречи с батюшкой. Папенька посетовал, что нынче драконы разлетались и напомнил мне о скором приезде моего Прынца. Хватило одного воспоминания о прежнем приезде дражайшего жениха, чтобы насилие над лютнями перестало восприниматься таким уж издевательством над музыкальными инструментами. Вернулась обратно в парк, села под надоевшим уже деревом и переглянувшись с несчастными птицами, которым вопли ловеласов тоже были явно не по душе, сообщила, что придется потерпеть. Мы терпели всю ночь. Мы терпели весь рассвет. К сожалению, ловеласы организовали себе подпитку вином и поздним ужином, а потому сил у них хватало. Один раз, наплевав на гордость, сходила к ним, уволокла выпечку и фрукты, вернулась под дерево, поделилась уворованным с птичками, нужно же было хоть как-то компенсировать им моральный ущерб — бедные пернатые в эту ночь даже клювиков раскрыть не смогли. В пять утра дракона не было! А вот предрассветный холод был, и я продрогла. В шесть все так же ни одной чешуйки на горизонте. В семь у меня случилась истерика, в восемь продолжилась. В девять озверев от непрекращающегося ора ловеласовых голосов, я встала и отправилась спать.
По всемирному закону подлости именно в тот момент, когда раздосадованная я легла в заполненную водой ванну, дракон соизволил прилететь. Плюнула на него с досады и после ванной отправилась спать. Зря, проспала всего дракона. Радует только одно — у нас больше среди придворных нет ни одного ловеласа.»

День шестой
Дневник дракона:
«Вчера вернулся домой без принцессы. Обидно. Провел очередной смотр умений прислуги маскироваться, утирая скупую слезу, послушал женскую истерику в исполнении судомоек, ощутил себя ценителем прекрасного. После чего отправился спать. Да, должен признать, у принцессы неплохой винный погреб, не понятно, правда, для чего в саду устраивать выставку виночерпиего творчества. Но я приглашение принял, слетел вниз, попробовал каждую бочку до дна. Поинтересовался у седых и дрожащих мужиков с лютнями, к какому хору они принадлежат. Сказали, что состоят в королевском оркестре. Попросил продемонстрировать и вообще приобщить меня к искусству. Поют еще ничего, но насилия над музыкальными инструментами я не выдержал, порекомендовал мужикам заниматься усерднее. Для чего слетал, принес им из города учителя музыки. Сказал, что завтра вернусь и проверю. Принцесса совсем соня, так и не пришла. Сегодня к слову ее тоже не было. Ломать дворец, что ли? Так, если завтра ее не будет, придется сходить и поднять соню с постели. Мне скучно, я рыцарей хочу, задолбался уже соседу завидовать!».

Дневник принцессы:
«Да, ловеласов у нас уже нет, а вот музыкантов теперь завались! Весь день эти бывшие дамские угодники усердно занимались с учителем музыки, которого откуда-то приволок дракон. Спрашивается зачем?! И да, кажется, я его совершенно не интересую, прилетел сегодня, послушал как придворные кавалеры играют, постоял, подумал, улетел, сказал завтра вернется. Какой завтра?! Отец уже понял мой коварный замысел и меня сегодня из комнат вовсе не выпустили! Завтра прибывает мой жених! У меня уже нет времени на завтра!»

День седьмой
Дневник дракона:
«Сегодня утром полетел за принцессой на рассвете. Поразился преображениям во дворце — кругом висят драконоборческие флаги, на стенах стража, которая при виде меня начала наводить орудия, на входе маги… Не понял. Думал слетать к соседу, спросить, в чем дело, но тот сам выполз из дворца тараканом и усиками просигнализировал мне не лезть, в смысле все серьезно. Завтра слетаю к нему, узнаю, в чем дело. По возвращению домой долго искал слуг — хорошо маскируются, Генри отыскал только по храпу, издаваемому замшелым бревном.»
Дневник принцессы:
«Жених прибыл во дворец ночью. Первым делом без доклада явился в мою спальню, задал пугающий вопрос по поводу моей невинности. Вбежавший следом папенька возмущенно заявил, что «Конечно да!». Осторожно прокравшаяся маменька, задавив своей осторожностью пару-тройку лакеев, робко пролепетала, что не уверена. И пока все изумленно взирали на маменьку, жуткая образина, являющаяся принцем Кенберигейским, первым и непобедимым Драконоборцем, ужасающей татуированной мордой, бородой до груди и лысым черепом, с ревом повторила вопрос, обращенный непосредственно ко мне. Естественно поступила как и полагается любой благовоспитанной принцессе — лишилась чувств. Пока все обеспокоенно носились по моей спальне и дворцу в поисках лекаря, мстительно одной за другой запустила ночными туфельками по лысому татуированному черепу. Но если первый удар принц Кенберигейский пропустил, и ему досталось по затылку, то на второй обернулся и получил туфелькой уже прямо в морду. После чего я вновь продолжила изображать обморок. Увы, это не спасло от приговора: «Невинные девицы, — прорычал мой жених, — привлекают драконов. Для спасения принцессы есть два пути — подземелье темное, холодное, наполненное крысами, стонами заключенных, вонью гнилых костей, или же немедленная свадьба!». Папенька выбрал свадьбу, маменька помчалась заказывать себе платье, я, пользуясь всеобщим шатанием и разбродом сбежала в подземелье, заперлась в камере и всю ночь, несмотря на уговоры советников папеньки и подчиненных принца, отказывалась отдать им ключ. С крысами мы поладили, кости оказались тоже очень даже ничего. Наутро принц сообщил всем, что есть в подземелье для принцесс вредно, и поэтому меня пообещали накормить, только если выйду. И вот уже ночь. Я хочу есть! И где, черт побери, мой дракон?!»

День восьмой
Дневник дракона:
«Вчера летал к соседу. Тот как раз только дополз до дома, так как драконью форму принять боялся, в человеческую он из таракана перевоплощается в чем мать родила, вот и пришлось поползать. Сообщил мне, что дело дрянь, во дворце тот самый Драконоборец, с ним полсотни боевых магов, три сотни рыцарей и один священник. На мой вопрос для чего самому Драконоборцу священник, уж не для исповеди ли, пояснил, что принц соизволит жениться на принцессе, потому и таскает с собой служителя церкви. А нам мол надо бы лететь отсюда подальше, потому как дело совсем дрянь. Меня из всего этого действительно обеспокоил только один факт — чего это принц к моей принцессе подкатывает? Это моя принцесса. Моййо не трожь лапы убрал! Я собственник, свое отдавать не люблю. Расстроился, полетел во дворец. За пять минут лету спустился, принял человеческую форму и пошел узнавать, где моя принцесса. На входе стражники совсем страх потерявши, потребовали документ. А я без крыльев, чешуи и хвоста. Маги набежали, меня схватили, зашвырнули в темницу. Когда оставили в кандалах и массово вышли из камеры, с отвратительным скрежетом захлопнув решетку напоследок, сидел и думал про документы. Где бы их взять, в смысле. Слетать к знакомому чернокнижнику, обменять пару чешуек на новый паспорт? Или заплатить золотом всем известному эльфу, который печати подделывает так, что не придерешься? Потом огляделся — подземелье было полуподвалом, что странно, раньше они в нижние уровни сажали, а теперь что? Снял оковы, осторожно прошел к решетке, открыть без скрипа не удалось, пришлось выломать, так тише было. Прошелся по уровню, ради развлечения ломая все решетки по пути, чем до немого крика и мокрых портков перепугал всех заключенных. Спустился в саму темницу, обнаружил массу ноющего народа, среди которого узнал всех советников короля. Чего это они заседания в подвал перенесли? Ремонт у них, что ли? Развернулся, пошел во дворец искать принцессу. И не нашел. Так, я не понял, где моя принцесса?!».

Дневник принцессы:
«Хочу есть, хочу есть, хочу есть, есть хочу… Замерзла! Советники отца достали своим нытьем. Но все это стало мелочью, когда в подвал соизволил спуститься мой жених Боруг Кенберигейский. Великий Драконоборец не упрашивал, он на меня вообще едва ли взглянул, но этого хватило, чтобы все крыски с испуганным писком ринулись прочь, а вот потом принц взялся осматривать решетки. Деловито осматривать. Потрогал железные прутья в руку толщиной, постучал по ним, ощупал стены, ухмыльнулся в бороду, развернулся и сказал советникам отца: «Пусть еще ночь тут посидит, сговорчивее будет. Не кормить. Свадьбу сыграем на рассвете». После чего ушел разбираться с каким-то там побегом одного заключенного и массовым сломом дверей. Я так поняла, что сломанные двери заметили бы раньше, но заключенные их осторожненько вставили обратно, сделали вид, что так и было и в целом отказались покидать свои камеры».

День девятый

Дневник дракона:
«Вчера остался ночевать во дворце. Нет, я бы улетел, но там, на кухне, так вкусно пахло, что я заглянул к поварам и понял — запахло жаренным. В смысле мою принцессу собираются выдать замуж, ничем иным огромный торт спешно украшаемый кулинарами, объяснить было нельзя. И я обиделся. Нет, правда, обиделся. Между прочим, это моя принцесса, даром я тут что ли пять дней над замком показательно кружил?! Я всем четко дал понять, что принцесса моя. И если кто не понял, то это его проблемы. Собственно пошел их ему создавать. Драконоборца обнаружил в западном крыле замка в самых роскошных, после королевских, покоях. Уложил спать прислугу и охрану, вошел в спальню, увидел принца, старательно тренирующегося исполнять супружеский долг сразу с двумя горничными. Вопрос — чего он к моей принцессе привязался, если ему и так женского внимания хватает? Взял и задал прямой вопрос. Девицы завизжали и грохнулись в обморок, драконоборец решил побороться в чем мать родила. Не впечатлил. Брезгливо уложил принца спать, тюкнув пальцем по татуированному лысому черепу. Постоял, подумал, связал и принца и девиц, всем троим засунул по кляпу в рот. Выйдя, осторожно прикрыл дверь, запер на всякий случай. Там, за дверью весьма двусмысленно слышались возня и мычание. Оставив троицу развлекаться мычанием о помощи, прогулялся по дворцу, повыдергивал болтики, повыкручивал винтики из катапульт, переодевшись в слугу, который любезно согласился поделиться со мной одеждой, напоил магов их же сонным зельем. Не люблю магов, вроде ничего опасного в них нет, а пакость в спину получить все равно нет никакого желания. Потом еще походил, поискал принцессу, не нашел. Пошел на башню, заснул там, наверху, вслушиваясь в сияние звезд, у нас, у драконов, так принято. Еще пока никто ничего от звезд в плане звуков не обнаружил, но слушаем — традиция».
Дневник принцессы:
«Утром проснулась от грохота — принц вчера все же произвел расчеты, за ночь конструкция для съема решеток была сооружена, на рассвете они выломали железные прутья и добрались до меня и крыс. Крысы испуганно сбежали, мне сбежать не дал никто. Выволокли из темницы, отдали на растерзание маменьке и ее фрейлинам. Маменька очень тортика свадебного желали, а потому никак не собирались слушать мои мольбы, просьбы и возражения. Обрядили за рекордные сроки, выставили на дорожку к установленному в саду алтарю, женишок мой известный поборник Забытого, ему в храмах венчаться не полагается и фанфары торжественно заиграли.
Заиграли фанфары.
Запели трубы.
Ударили барабаны.
Зазвучали струнные…
Раздался вопль жреца: «А где жених?».
Свою собственную свадьбу принц Кенберигейский пропустил.
То есть взял и самым издевательским образом не явился.
Тут же на поиски моего нареченного бросились слуги и… и вернулись с какими-то скабрезными улыбками. Заинтригованные донельзя гости церемонии, прикрываясь тревогой о его королевском высочестве, ломанулись всей толпой в покои драконоборца. Вернулись донельзя смущенные с предложением обождать несколько мгновений, они мол несомненно требуются принцу для завершения несомненно важного дела. После такого взыграло даже мое индеферентное до дел женишка любопытство, и игнорируя призывы присутствующих остаться с ними, я, гордо развернувшись, не менее гордо направилась в покои принца. Прошествовала по дворцу, слыша отовсюду шепотки и смешки прислуги, вошла в покои Драконоборца, где было полно его прислуги, которая при виде меня спешно глаза отводила и вообще послышались предложения не ходить туда. Туда — оказалась спальня. Сохраняя гордый и невозмутимый вид, приблизилась к дверям спальни — услышала натужное мычание, возню, стоны и скрип кровати. Сразу стало ясно, чем там занимаются. Решила устроить скандал, потребовала ключи. Ключник, умный и предусмотрительный мужик, как оказалось, шел следом. Он, ехидно посмеиваясь над приспешниками принца, передал мне последний и единственный запасной ключ. Отперев дверь в два проворота, распахнула ее и… И взгляду моему представился весьма умело и качественно связанный принц Кенберигейский, в компании таких же связанных девиц. У всех во рту имелся кляп, и кроме веревок не имелось никакой одежды. При моем появлении все трое застыли. К слову притащившиеся за мной гости, советники отца и приспешники принца тоже затаили дыхание, ожидая скандала. А принц явно ждал спасения, о чем недвусмысленно дал понять, замычав громко и зло. Я улыбнулась ему. Злорадно и мстительно. После чего сполна удовлетворила ожидания жаждущих скандала, возопив: «Да как ты мог? В день нашей свадьбы! Мерзавец!». Принц потрясенно вытаращился, девицы тоненько завыли, остальные, коим вид связанного Драконоборца был недоступен, за счет благоразумно придерживающей двери меня, получали истинное наслаждение от публичных разборок в королевском семействе. «Не буду мешать!» — патетично воскликнула я, после чего гордо развернувшись, захлопнула дверь, разрушая на корню все надежды его высочества на спасение, и словно совершенно случайно заперев дверь, мстительно утащила ключ с собой.
Когда уходила мой подбородок дрожал, убедив всех без исключения в полученной ее высочеством моральной травме. На деле же я с трудом сдерживала коварный смех. Ах да, еще моя искренняя благодарность тому, кто этого Драконоборца связал и ушел, унеся ключ с собой. Второй и последний я не отказала себе в удовольствии, проходя мимо колодца, зашвырнуть в бездонное нутро. После чего радостно отправилась на кухню, компенсировать себе вынужденное голодание в темнице. Уже там до меня дошли последние слухи — свадебный торт под шумок съела маменька с фрейлинами, отец расстроился настолько, что бросив все, умчался на рыбалку — любит папенька сидя на берегу речушки и опустив ножки в водицу, удить мелкую рыбешку. Придворные в панике, о темпераменте принца начали слагать легенды — все таки вторые сутки без перерыва да с таким темпераментом, что говорят кровать ходуном ходит. А дракон мой так и не прилетел…»

День десятый
Дневник дракона:
« Вчера с утра была свадьба. Ну как свадьба — во-первых, откуда-то наконец выволокли мою принцессу, слава свободным ветрам она все-таки оказалась в замке, а то я уже о худшем думал. Во-вторых, жених на свадьбу не явился. Ну я бы сильно удивился, если бы явился — драконьи узлы не каждый дракон развяжет, не то что какой-то Драконоборец. Потом часть гостей бегала узнать, где жених, и почему слуги, посланные за ним, вернулись в смущенном румянце и со скабрезными ухмылками. Узнали. Вернулись с теми же скабрезными ухмылками, разве что без смущенного румянца — сразу видно, что прожженные аристократы. Мою принцессу от ситуации проняло, и она, презрев традиции и приличия, чем сильно озадачила не только присутствующих, но и меня, лично отправилась к жениху. Ожидая слез, истерики, и падения в обморок от смущения, направился следом и… Вообще любая приличная принцесса, услышав стоны, натужное сопение и скрип кровати не отважилась бы войти в покои принца. К слову зная Драконоборца и его крутой нрав, никто и не осмелился помешать интимному времяпрепровождению. Моя принцесса осмелилась. Потребовала ключ, дождалась, нервно постукивая туфелькой, после появления ключника с требуемым, самолично отперла дверь… замерла, вглядываясь в имеющуюся там композицию из тел, веревки и кляпов, и… обратно заперла. И что это было? Ключ, вообще, проходя мимо колодца, выбросила, а после отправилась есть на кухню к прислуге. Вот тогда я понял, что, это какая-то явно неправильная принцесса! Неправильная, но уже моя. А то, что в истерику не в пала и руки не заламывала… ну может у девушки шок так проявляется. Бывает. Решил, что все, пора воровать. Перекидываться на глазах у всех счел излишним, посему отправился в покои принцессы, забрался к ней на кровать и решил прикорнуть. В любом случае спать ей нужно, так что явится, куда она денется. Почему-то в тот момент не подумалось, что прошлые две ночи она ведь в каком-то другом месте ночевала. В общем, уснул, на свою голову. Проснулся в полночь, от явления голого Драконоборца… И честно говоря, осерчал весьма — чего этот голый индивид посреди ночи является в спальню МОЕЙ принцессы???».
Дневник принцессы:
«Дракон какой-то нерешительный пошел. Вот во времена моей бабки, если дракон появлялся над дворцом, то железно воровал принцессу. Железно брал и воровал. Без слов, превращения всех придворных ловеласов в музыканты и распугивания королевской гвардии. А этот?! Впрочем, гораздо больше вопроса о драконе меня интересовало, у кого хватило смелости, наглости и силы связать принца?! В размышлениях об этом, и во избежание встречи с принцем, коего рано или поздно освободят, направилась на башню с покрывалом и подушкой, захваченными по пути. Слушать сияние звезд. Не знаю почему так, но мне всегда казалось это таким возвышенным времяпрепровождением, к тому же был шанс засечь дракона и, наконец, быть им похищенной. За сим занятием я незаметно заснула, а вот проснулась от дикого истерического вопля и не сразу в этом визге разобрала бас Драконоборца. Прислушиваясь, уловила просьбы о пощаде, озвученные принцем Кенберигейским, после его же громкое обещание больше никогда не вламываться голым в спальню чужой принцессы, потом долгое и протяжное «Ааааааа». На этом снова стало тихо. Пожав плечами, я завалилась спать дальше».

День одиннадцатый.

Дневник дракона:
«Нет, я совершенно не понял — Где? Шляется? МОЯ! Принцесса?! Невинным воспитанным девам полагается ночью сладко спать в своей розовой постельке и не отсвечивать, а эта третью ночь непонятно где шляется! Куда смотрит король? Королева, в конце концов? Придворные? Драконоборец этот, чтоб его после вчерашнего навеки отшибло голым разгуливать! Нет, я все понимаю, это удобно, но не при всех же! Там у него и гордиться то нечем, так нет же, разгуливает, пылая яростью. Делать нечего, пришлось воспитывать. А что еще оставалось? Раз его папа с мамой нормально не воспитали, остается только дракону преподать некоторым урок этикета, нравственности и морали. Пригрозил, что спалю у него там все к проклятым горам, если он своим хозяйством еще раз передо мной трясти будет. Осознал, клялся, что больше ни-ни, интересовался кто я такой. Дыхнул огнем, Драконоборец сразу все понял и улетел. В смысле я его выкинул, и он полетел вниз. Тут недалеко лететь, всего второй этаж же. Ну а я, не дождавшись принцессу, решил пойти посидеть на башне, поглядеть на угасающие звезды.
И обнаружил, что у принцессы начался период гнездования. Я в шоке.»
Дневник принцессы:
«Мне приснился совершенно потрясающий сон — высокий, удивительно красивый, широкоплечий молодой мужчина с пронзительно глубоким цветом ярко-зеленых глаз неторопливо поднялся на башню, заложив руки за спину, посмотрел на светлеющее рассветное небо и перевел взгляд на меня. Глаза его удивленно расширились, бровь слегка приподнялась, на губах дрогнула улыбка. Мое сердце дрогнуло в такт ей. И не удивительно — я на эту башню поднималась по секретному ходу, коей был известен мне и папеньке, маменька так же про него ведала, но в узкий лаз не пролазила. А вот для остальных верх башни был недоступен, по крайней мере, мне лично не известен никто, кто был способен преодолеть две с половиной тысячи ступеней! Что этот мужик тут делает?! Сказать, что я была потрясена до глубины души, это ничего не сказать. Но и этот… этот казался так же удивлен, и выразил свое удивление обращенной ко мне фразой:
«Вьете гнездо, ваше высочество?».
«Да как ты смеешь?» — оторопела ответила я.
«В смысле уже свили?» — не понял он.
«Да это наглость!» — возмутилась я.
«Наглость — ночевать непонятно где!» — сообщил он.
После чего рухнул на пол и начал… отжиматься. Я была сильно удивлена странным способом удовлетворения тяги к физическим упражнениям, но решила не мешать человеку, мало ли какие у него проблемы… одно ясно- они явно умственные».

День двенадцатый
Дневник дракона:
«Вблизи моя принцесса оказалась исключительно хороша собой. Нет, я вообще драконниц люблю, но тут как-то совпало — женщины для нас, драконов, в период гнездования приобретают определенный шарм. Сразу хочется взять и… свалить за семь морей и парочку океанов в придачу, ну так чтобы наверняка. Вот у меня и возникло непреодолимое желание свалить отсюда. Но это же МОЯ принцесса. Я ее застолбил, я ее выследил, я ее нашел, в конце концов, и вообще я такой дракон, что если решил — ворую, значит — ворую непременно. Сделав сто от земли, подумал, что для человеческой формы это многовато, встал. Что понравилось — принцесса молча ждала пока закончу, даже глупыми вопросами не доставала. Что не понравилось — все так же сидит в гнезде. Пакость какая, с трудом подавил желание обратиться и лететь прочь за семь морей и парочку океанов. Там, кстати, по слухам было очень даже ничего — одинокий остров посреди океана, пальмы, вполне съедобное население, одно не радовало — толпа злых драконов, озабоченных сохранением холостяцкого образа жизни. Вздохнул, тяжело так, прочувствованно и уже собрался обращаться, как случилась превеликая пакость — Драконоборец оказался тем еще субъектом. Тупым, в общем. В смысле с первого раза не понял, и пока я тут упражнялся, собрал магов и те сейчас нараспев читали какую-то пакость, намертво впаивающую мою драконью сущность в человеческую форму. Неприятно, но не смертельно. Раскинул руки, посмотрел на небо, выпустил магию. Обратился. Посмотрел на принцессу в гнезде… Сделал четыреста отжиманий в драконьей форме, после чего развернулся, когтем подцепил застывшую от ужаса принцессу, раскинул крылья, оттолкнулся и взлетел, разрушая к чертям все маготворчество Драконоборца. Нет, я еще вернусь, объясню ему популярнее, раз с первого раза не понял, просто тут с принцессой дело такое — отвернешься, она опять куда-нибудь сбежит. Так что решил не тянуть и воровать пока есть такая возможность.
Украл, в общем. Долетел до пещеры, уронил осторожно на ворох золотой парчи (специально заранее подстелил, еще дней пять назад) и, прорычав приказ Генри следовать плану, полетел обратно во дворец, учить жизни принца Кенберигейского. В любом случае здесь сейчас начнутся крики, слезы, сопли и истерика, а лучше моих судомоек она точно ругаться не умеет, так что не хочу разочаровываться».
Дневник принцессы:
«У меня шок. Милый, красивый, приятный, кстати, пусть и с проблемами с головой мужчина оказался… драконом. Нет, я все понимаю, но с каких пор у драконов вообще человеческий облик имеется? А этот, в своем драконьем виде… принялся отжиматься. Хорошо от пола делал, я раз четыреста насчитала, на порядок больше чем в человеческой. Мне уже даже интересно стало — что дальше будет? Не поймите меня не правильно, но между своим татуированным на весь лысый череп женихом и вот этим явно склонным к физическим упражнениям монстром, я, здраво рассуждая, выбрала монстра. Он, во-первых, был симпатичнее, во-вторых, там, где драконы с принцессами, там же обязательно как тараканы заводятся рыцари, а рыцари это уже женскому сердцу очень приятно. И, в-третьих, сколько еще данный индивид будет отжиматься? В смысле я успею сбегать за своей одеждой или как? Ах да, насущный вопрос оставался все таким же насущным — меня воровать вообще будут?
К счастью, помог жених. Мой, лысый. Этот начал что-то делать с естественным цветом неба, моему дракону творческий порыв магов принца показался столь же далеким от искусства, как и мне, поэтому тот подхватил меня, осторожно, кстати, и украл.
Наконец-то! Слава всем богам! Созрел!
Пока летели, изо всех сил сдерживала радостный вопль, визги и все прочее. Я же принцесса, я гордо молчала. Понимала, что силы беречь нужно — сейчас будут рычания драконы, метания грома и прочая направленная на мое устрашение деятельность, так что силы на эмоции мне еще понадобятся. Предполагала, что придется как минимум рыдать и заламывать руки, как максимум вспомнила три самых удачных вида падения в обморок из моего арсенала, в общем, мысленно готовилась к истерике дракона.
Дракон удивил.
Осторожно обронив на ворох как я издали полагала сена, этот, вместо грома-рыков и прочих пугательных манипуляций, развернулся и полетел в сторону дворца.
А я осталась. Я, с десяток змей, населявших, как оказалось вовсе не стог, а ворох плоховыделанной парчи, какой-то мужик, прикидывающийся валуном, я и моя свобода!
Свобода!
— Ураааааааааааааааааааа!!! – заорала самая счастливая принцесса на свете, распугав несчастных змей и вызвав приступ панической дрожи у камня».
Все еще день двенадцатый
Дневник принцессы:
«Как только дракон скрылся за горизонтом, мой победный вопль заставил местных летучих мышей спешно эмигрировать в соседнее графство.
Радуясь тому, что на мне удобные домашние туфли, а не те пыточные колодки, что маменька называет «бальными туфельками», я носилась по новым владениям с энергией лесного пожара в разгар засухи. Инспекция показала: объект драконьей недвижимости обладает огромным потенциалом, погребенным под вековым слоем мужского пренебрежения. Мой похититель в вопросах интерьера руководствовался принципом «где упал, там и сокровищница». Судя по количеству золота в самых неподходящих местах, падал он часто, вдохновенно и с размахом.
Моя новая резиденция оказалась трехэтажной — один уровень подземный и два наземных. В подземелье обнаружился грот с бескрайним ледяным озером, которое фосфоресцирующие грибы освещали с той долей интимности, какая бывает только в очень пафосных склепах. Вода оказалась настолько прозрачной, что на дне легко просматривались золотые слитки — видимо, дракон изволил падать и здесь. Решено: это будет моя личная купальня и склад для продуктов, чей срок годности короче, чем терпение моего папеньки.
Но второй этаж — это то, ради чего стоило позволить себя украсть. Просторная ниша под спальню с выходом на широкую каменную террасу. Да, сейчас тут пара кустов с колючками, но я уже вижу здесь кресло-качалку, кадки с белыми розами и нежные нити глицинии. Это идеальный балкон для девических стенаний — высота такая, что долетающие снизу клятвы верности рыцарей будут звучать не так навязчиво, а платочком махать — одно удовольствие.
На кухне обнаружился персонал — две чистенькие женщины из селения, которые трижды в неделю приходят тереть серебро и вытряхивать вековую пыль. На мой вопрос, не страшно ли работать у существа, способного сожрать их быстрее, чем они скажут «пощадите», дамы синхронно присели в реверансе и заверили, что господин — чудовище порядочное: в меню слуг не включает, золото платит вовремя, сырое мясо не жалует, предпочитая умеренную прожарку и отсутствие лишних разговоров.
Дракон вернулся подозрительно довольный. Посмотрел на меня, как на непонятную зверушку, которая вместо того, чтобы забиться в угол, начала двигать мебель, и молча ушел в озеро. Красиво ушел, надо признать — мышцы на спине играют…»
Дневник дракона:
«Вернулся из дворца в прекрасном расположении духа. Воспитательный процесс прошел по высшему разряду: принц Кенберигейский теперь точно знает, что магия и татуировки — слабый аргумент, если тебя вежливо, но решительно прикладывают головой о гобелен с изображением твоих же предков. Магов я разогнал, фанфары завязал узлом — чисто из эстетических соображений. Сосед, гад такой, опять наблюдал за этим в форме таракана, забившись под плинтус в тронном зале. Вечером загляну к нему, спрошу, как у него получается так быстро шевелить усиками — в жизни не видел более достоверного насекомого.
Когда подлетал к пещере, заранее настроился на звуки вселенского горя. Ждал всхлипов, стонов и, может быть, робких просьб вернуть её к маменьке. Вместо этого обнаружил, что Генри стоит посреди главного зала в полный рост (хотя ему было велено изображать валун!) и, заикаясь, объясняет принцессе, где у нас лежат чистые простыни и почему золото в куче такое пыльное.
Едва я вошел в человеческой форме, она окинула меня критическим взглядом, в котором читалось всё — от неодобрения моей прически до высочайшего неудовольствия планировкой комнат. И никаких стенаний и обмороков. Заявила, что у меня «совершенно нерационально организовано жилое пространство».
Какая-то странная у принцессы истерика… хозяйственно-бытовая. Может, через пару часов пройдет и она все-таки начнет меня бояться? Ушел плавать в озере. Очень задумчиво плавать. Потом поотжимаюсь, что-то у меня глаз дергается.»

Тринадцатый день

Дневник принцессы:
«Жизнь в плену имеет свои плюсы. Во-первых, тут нет принца Кенберигейского. Во-вторых, тут отличная кухня. Оказывается, этот грозный ящер похитил еще и шеф-повара из соседнего герцогства три года назад, и тот вчера маскировался под «замшелый пень» Фридриха! Счастливый от своего похищения Фридрих от радости, что появился кто-то, кто любит сладости, приготовил на завтрак такие круассаны, что я почти влюбилась в это место. И уже даже не важно, что ночь пришлось провести на ложе из парчи, под которой валялись очередные золотые слитки — принцессе на горошине такой ночлег и не снился. А у меня даже после подземелья так спину не ломило. Решено было потребовать от дракона нормальную кровать и десяток удобных перин – если для постели много будет, я себе на балконе уютное место устрою.
Дракон — странный. Полдня проводит в человеческом облике, бегает по горам и потеет. Зачем? Чтобы впечатлить меня? Так я и так впечатлена, особенно когда он забывает надеть рубашку. На мои просьбы реагирует странно — все время так смотрит, словно ждет чего-то. Очень ждет. Интересно, чего? Может рыцарей?
Кстати, о рыцарях. Где обещанный поток спасителей? Мне нужно хотя бы пару-тройку, чтобы создать видимость конкуренции. А то мой дракон слишком расслабился — напился и домой пьяный явился».

Дневник дракона:
«Утро началось не с боевого клича, а с того, что принцесса, потирая поясницу, сообщила мне, что спать на золоте — это варварство, вредное для королевской осанки. Она потребовала кровать. Дубовую, с резным изголовьем, изящную и светлого дерева, такую, как она видела у графа Шенсбера.
Я попытался возразить, что драконы спят на сокровищах, это полезно для чешуи. Она посмотрела на меня взглядом, от которого у меня хвост задергался, и сказала, что у нее чешуи нет, зато есть синяки.
Слетал к графу. Выдрал у него из гостевой спальни кровать вместе с пологом. Шенсбер в соседней спальне даже не проснулся, только чмокнул во сне, когда я вылетал в окно. Принес ей.
Думал, на этом все. Как бы не так.
— Дракон! — заявила она, едва я поставил мебель. — А перины? Ты хочешь, чтобы я спала на голых досках? Мне нужно десять перин. И чтобы пух был качественный, как у купцов из Вилленсберга!
Слетал к купцам. Долго искал тех, что с Вилленсберга! Поторговался, купил. Принес перины. Свалил горой. Думал, пойду поотжимаюсь.
— Тумбочку! — раздалось сверху. – И еще, желательно, зеркало!
Слетал за тумбочкой. Принес. Уже начал запыхиваться.
— А стулья? — она вышла на террасу, расчесывая длинные волосы. Красивая такая… — Мне нужны два стула. И чтобы обивка не абы какая, а с пасторальными сценками. К примеру, овечка должна пастись.
Я чуть не взвыл. Я — могучий ящер! Я должен жечь города, а не разглядывать овечек на стульях! Но полетел. Нашел эти проклятые стулья в графском поместье у того же Шенсбера. Графиня упала в обморок, когда увидела в окне мою морду, оценивающе разглядывающую обивку ее гарнитура.
Вернулся, сгрузил стулья. Язык на плече.
— Ой, какая прелесть! — принцесса похлопала в ладоши. — А теперь самое главное. Терраса пустая. Слетай к папеньке, выкопай маменькину глицинию. Только аккуратно, с корнями!
Это был финал. Я копал клумбу в королевском саду под прицелом сотни арбалетов. Стража даже стрелять не стала — они просто стояли и смотрели, как Великий Изумрудный Дракон, пыхтя, выкорчевывает кусты, стараясь не помять цветочки. Королева махала мне платочком с балкона, видимо, радуясь, что я не сожрал ее садовника.
Принес кусты. Поставил. Принцесса сказала «Умничка» и ушла взбивать перины.
У меня не было сил даже на рык. Полетел к Игнатиусу.
Сосед встретил меня на пороге, пошевелил усами и ехидно спросил:
— Что, брат, началось и у тебя веселье?
— Заткнись, — буркнул я. — У тебя настойка на мухоморах осталась? Наливай.
Пил и думал о том, куда делись рыцари. Ради них вообще-то все затевалось…»

Четырнадцатый день

Дневник дракона:
«Явились. Наконец-то! Трое в ряд, сияют доспехами так, что в глазах рябит. Размял шею (хрустнуло так, что кони внизу присели), набрал полную грудь воздуха, чтобы выдать фирменное, отработанное веками: «КТО ПОСМЕЛ ТРЕВОЖИТЬ ПОКОЙ…».
И тут сзади раздалось величественное шуршание.
Выходит Она. В моем запасном шелковом халате изумрудного цвета. На мне эта тряпочка едва сходится, а на ней сидит как королевская мантия.
Выходит, достает список (откуда?! в халате даже карманов нет!) и заявляет истинно королевским тоном:
— Так, господа рыцари. Запись на героическое спасение — строго по вторникам, с двух до пяти. А сегодня у нас день генеральной уборки.
Я поперхнулся набранным воздухом и выпустил колечко дыма в форме вопросительного знака. Рыцари синхронно лязгнули челюстями.
— Сэр Ламберт, — продолжила она, тыкая пальчиком в самого мощного, — вы всё равно в железках, вам грязь не страшна. Марш в кухонный грот чистить котел от нагара. Фридрих выдаст песок и мочалку.
— Сэр Гавейн, — досталось второму, — ваш конь навозил у входа столько, что это уже тянет на биологическое оружие. Метла в углу, лопата там же. Вперед, к подвигам чистоты!
— А вы, сэр Ричард… — она смерила третьего оценивающим взглядом. — О, какой у вас дивный, плоский щит! Идеально ровная поверхность. Будете работать подносом. У нас через час чай с круассанами, а мне не на чем подавать розетки с вареньем.
Потом она поправила прическу, похлопала ресницами и мило улыбнулась.
Обалдевшие рыцари, не издав ни звука, побросали мечи в кучу и побрели драить пещеру. Сэр Ричард даже щит протер рукавом, готовясь к чаепитию.
Я стоял с открытой пастью минут пять, чувствуя себя мебелью. Принцесса подошла, деликатно захлопнула мне челюсть и ласково сказала:
— Не стой столбом, дорогой, ты загораживаешь свет и пугаешь сэра Ламберта своим авторитетом. Пойди поотжимайся, и приходи завтракать.
Лечу к соседу-таракану. Нужен совет и выпить. Много. У меня какая-то неправильная, очень неправильная принцесса. Она сломала мне рыцарей!».

Дневник принцессы:
«Мужчины — существа загадочные. Вместо того чтобы привычно упасть в упор лежа и заняться своим любимым делом, мой дракон стартовал в небо с грацией нервного воробья. Пока набирал высоту, оглянулся раз пятнадцать — кто его ведает зачем.
Завтракать пришлось в гордом одиночестве. Фридрих, вдохновленный наличием благодарной публики (рыцарь с подносом смотрел на повара с религиозным обожанием), испек такие булочки с корицей, что я простила дракону его дезертирство. В конце концов, мужчине иногда нужно побыть наедине со своими мыслями.
Оставшись полновластной хозяйкой пещеры, я развернула бурную деятельность. Входная пещера требовала ремонта: грубая каменная кладка — это, конечно, брутально, но совершенно непрактично. Пыль собирает, свет поглощает и вообще навевает тоску.
— Сэр Ламберт! — скомандовала я, проходя мимо рыцаря, который с остервенением драил котел. — Как закончите с нагаром, оцените фронт работ по стенам. Мне кажется, сюда идеально подойдет венецианская штукатурка персикового оттенка. А на пол нам нужна плитка. Мраморная, с подогревом.
Рыцари оказались на удивление толковыми ребятами. Стоило отобрать у них мечи и выдать тряпки, как выяснилось, что сражаться с грязью у них получается куда эффективнее, чем с чудовищами. Судомойки, хихикая, руководили процессом, Генри важно раздавал указания, сэр Гавейн мел пол так, словно от этого зависела судьба королевства. К обеду пещера сияла, а у меня уже созрел план по замене факелов на магические светильники с регулируемой яркостью.
Ближе к вечеру вернулся хозяин жилища. Его приближение мы заметили издалека — полет дракона напоминал полет перепившего шмеля. Он летел зигзагами, выписывая в небе фигуры высшего пилотажа, неизвестные науке, и пару раз чуть не снес верхушки елей.
Приземление вышло жестким — дракон буквально рухнул на площадку перед входом, подняв тучу пыли (которую сэр Гавейн только что подмел!). Приняв человеческую форму, мой похититель покачнулся, попытался сфокусировать на мне взгляд и набрал воздуха, чтобы издать грозный рык. Вместо рыка вышло что-то среднее между стоном и мурлыканьем.

— Я… ик… Гроза…ик…небес… — начал было он, пытаясь опереться на плечо сэра Ричарда, который вовремя подставил свой плоский щит.
— Ты — Гроза винных запасов, — отрезала я. — Марш в озеро! И пока не протрезвеешь, на глаза мне не показывайся.
Дракон обиженно шмыгнул носом, но спорить не стал и побрел в сторону купальни. Кажется, он начал понимать — в этой пещере страшнее меня зверя нет».